— На самом деле я боюсь поднимать руки.

— Почему?

— Не хочу выпасть из платья.

Улыбнувшись, он искоса взглянул на нее:

— Обещаю поймать все, что выпадет.

Сэйди засмеялась, рука Винса коснулась ее руки: мягкий хлопок и жар на ее коже.

— Ты спасешь меня дважды за один вечер?

— Будет нелегко, но я как-нибудь справлюсь.

Они вошли в танцевальную залу и прошли в центр заполненного народом танцпола. Под сверкавшими лучами хрустальных люстр Винс взял Сэйди за руку и положил свою большую ладонь на изгиб ее талии. Оркестр заиграл медленную песню Брэда Прайсли о маленьких воспоминаниях, и Сэйди неспешно провела рукой вверх по груди Винса, по твердым мышцам до самого плеча. Из платья ничего не выпало, и он притянул ее ближе, достаточно близко, чтобы она почувствовала жар его широкой груди, но не настолько близко, чтобы они коснулись друг друга.

— Но если ты спасешь меня дважды за один вечер, мы уже не будем квиты, — тихо сказала Сэйди, и ее взгляд переместился к его губам. — Я останусь у тебя в долгу, когда уеду из города.

— Уверен, мы сможем что-нибудь придумать.

Как? Она ничего не знала о нем. Кроме того, что его тетушкой была сумасшедшая Лоралин Джинкс, а сам он из Вашингтона и водит большой форд.

— Я не буду мыть твой пикап.

Винс тихо рассмеялся.

— Мы, скорее всего, сможем придумать что-нибудь повеселее, чем мой пикап, что ты бы могла помыть.

Сэйди настроилась на пикап, но разве ее мысли не следовали одной и той же дорожкой с момента, как она увидела Винса в первый раз. Или во второй? На обочине шоссе? Когда перед окном ее машины маячило его «хозяйство»? Сэйди намеренно сменила тему.

— Как тебе Ловетт?

— Я пока не очень много видел при свете дня. — Он пах прохладным ночным воздухом и накрахмаленным хлопком, а когда говорил, его дыхание касалось ее виска. — Так что мне трудно судить. Ночью городок кажется милым.

— Ты куда-то ходил?

Ночью в Ловетте особо нечем было заняться, разве что пойти в бар.

— Я бегаю по ночам.

— По своей воле? — Отстранившись, Сэйди посмотрела ему в лицо. — Никто не гонится за тобой?

— Сейчас нет. — Дыхание от его тихого смеха коснулось ее лба. Яркие разноцветные квадраты скользили по щекам и губам Винса, когда он говорил. — Побегать ночью — это расслабляет.

Сэйди, чтобы расслабиться, предпочитала бокал вина и все сезоны «Отчаянных домохозяек», так что кто она такая, чтобы судить.

— Чем ты занимался до того, как застрял на обочине шоссе в пятницу?

— Путешествовал. — Винс посмотрел поверх ее головы. — Навещал приятелей.

Среди жителей города были такие, кто считал, что у Сэйди есть трастовый фонд. У нее его не было. Ее отец был богатым. Сэйди нет. Насколько богатым — точно она не знала, но очень хорошо представляла.

— У тебя есть трастовый фонд?

Винс не был похож на человека, который жил за счет трастового фонда, но путешествия на большом прожорливом грузовике были не из дешевых, а одной внешностью много не заработаешь. Даже такой внешностью, как у мистера Хэйвена.

— Прости, что? — Он перевел взгляд на лицо Сэйди и не сводил глаз с ее губ, пока она говорила. И нужно было признать: это смотрелось в некотором роде сексуально. Когда Сэйди повторила вопрос, Винс рассмеялся: — Нет, прежде чем несколько месяцев назад уехать из Сиэтла, я работал консультантом по безопасности в порту. Частью моей работы было находить пробелы и слабые места в системе и докладывать о них в «Хоумленд Секьюрити». — Большим пальцем он погладил талию Сэйди через шелк. — Это означает, что я одевался как обычный охранник или рабочий, или водитель грузовика и искал нарушения требований безопасности в контейнерных терминалах.

Мысль, что кто-то присматривает за американскими портами, позволила Сэйди почувствовать себя в б`oльшей безопасности, о чем она и сказала Винсу.

Уголок его рта приподнялся.

— То, что я выполнял кое-какую бумажную работу, не значит, что кто-то уделял внимание моим выводам или что-то изменилось. — Великолепно. — Работа в государственных органах — урок разочарования. — Он снова погладил ее талию, вверх-вниз, как будто проверял гладкую ткань подушечкой большого пальца. — Не важно, какая отрасль. Дерьмо одно и то же. Разные только упаковки.

Он прижал ее руку к своей груди и скользнул ладонью Сэйди на поясницу. Пока оркестр играл еще одну медленную песню Трэйси Эдкинс про то, что в доме горят все лампы, неожиданное удовольствие от прикосновения Винса расползалось покалывавшим теплом вверх и вниз по спине Сэйди. Винс притянул ее чуть ближе и спросил:

— Когда ты не носишь жвачковое платье, как какая-то королева бала, чем ты зарабатываешь на жизнь?

Его теплое дыхание коснулось ее правого уха, а стрелка брюк задела обнаженное бедро. Может, дело было в вине или в усталости от этого дня, но Сэйди прижалась к его груди.