Прошло пять месяцев с тех пор, как Винс уехал из Вашингтона. Пять месяцев, которые почему-то казались годами.

Винс замедлил ход мотоцикла, когда они оказались напротив дома, где на подъездной дорожке стоял арендованный грузовик.

— Еще разок, дядя Винс! — перекричал Коннер раскаты двигателя.

— Давай.

Они развернулись и направились обратно по трехполосной улице. Винс сбился со счета, сколько раз пришлось проехать туда и обратно. Когда он, наконец, остановил байк на подъездной дорожке за грузовиком, Коннер запротестовал:

— Не хочу останавливаться.

Винс заглушил двигатель и помог племяннику спуститься на землю.

— В следующий раз, когда я буду в городе, нужно купить тебе новую куртку. — Подцепив каблуком ботинка подножку, он откинул ее. — Может быть, твоя мама разрешит нам съездить в парк.

Отэм ненавидела «харлей», но Коннер так сильно любил его, что она всегда разрешала им кататься перед домом. Не быстрее пятнадцати миль в час.

Коннер взялся за застежку под подбородком.

— А я смогу порулить?

— Мы поговорим об этом, когда у тебя ноги будут до земли доставать. — Винс приподнялся с сиденья байка и перекинул через него ногу. — Только не говори маме.

— Или папе.

— Что? Твой отец не любит мотоциклы?

Ясно.

Коннер пожал плечами и отдал Винсу шлем.

— Не знаю. У него нет ни одного.

А все потому, что тот парень — неженка.

— Иди скажи своей маме, что я уезжаю.

— Не хочу, чтобы ты уезжал.

Винс положил шлем на сиденье.

— И я не хочу уезжать. — И опустился на одно колено. — Буду скучать по тебе.

Клепки на его куртке звякнули, когда он обнял Коннера. Боже, племянник пах все так же. Стиральным порошком, который использовала его мать, и маленьким ребенком.

— Когда ты вернешься домой?

Хороший вопрос. Винс и сам не знал точно.

— Когда продам заправку и заработаю кучу денег.

Только теперь он не чувствовал себя здесь как дома. И больше не знал, что значит чувствовать себя как дома.

— А можно мне кучу денег?

— Конечно.

А кому еще Винс может их оставить?

— А «харлей»?

Встав, он закинул Коннера на плечо.

— Если только я однажды не найду другого маленького мальчика, которому смогу его подарить. — Племянник взвизгнул, когда Винс пару раз хлопнул его по попе и снова поставил на ноги. — А теперь беги и приведи свою маму.

— Хорошо. — Коннер повернулся на пятках кед с Человеком-пауком, бросился к входной двери и закричал, взбегая по ступенькам: — Ма-а-ам!

Его дядя открыл заднюю дверь фургона и вытащил сходни. Закатил «харлей» внутрь и привязал его между внешней стенкой и кожаным диваном. Винс провел в Вашингтоне три дня. Пил пиво со старыми друзьями, общался с сестрой и Коннером и грузил в фургон такие предметы первой необходимости, как кровать, кожаный диван и шестидесятичетырехдюймовый телевизор.

— Коннер говорит, ты хочешь маленького мальчика? Знаю, что я не та, кто может давать советы, но прежде чем заводить ребенка, тебе следует обзавестись женой.

Винс оглянулся на открытую дверь грузовика. Неяркие лучи утреннего солнца запутались в рыжих волосах сестры.

— Женой?

— Тебе нужен кто-то в жизни.

— Ты забываешь о Лоралин, — пошутил он.

Отэм скорчила гримасу:

— Кто-то без кашля курильщика и пропитой печени. Я думать не могу о том, что ты одинок и живешь с Лоралин.

— Я съехал из ее дома. — Винс вспомнил о Сэйди. Он не был одинок с того дня, как его пикап сломался на обочине шоссе. — Я никогда там не был одинок.

— Никогда? — Боже, он забыл, что нужно следить за тем, что говорит при сестре. Она знала его слишком хорошо и привязывалась к каждому слову. — Ты кого-то встретил?

— Конечно. — Встав, Винс подошел к открытой двери. — Я все время кого-нибудь встречаю.

Отэм скрестила руки на груди, пропустив шутку мимо ушей, и посмотрела на брата сверху вниз — хоть он и был выше ее — так, как смотрела всегда. Даже когда они были детьми.

— Ты встречался с кем-то больше чем на одну или две ночи?