Как и предупреждал Сандерс, она не лезла с разговорами к его «странной гостье», хотя вопросы у неё имелись. Начиная с обыденных, типа: «Как вы познакомились с моим братом?» и заканчивая конкретными: «Почему вы столь бледны?» Она заметила пластыри на шее и руке женщины, но не придала этому большого значения.

Помешкав несколько секунд, она ответила на вышеозначенный вопрос:

— Да.

— А вы не похожи. Ни капли.

— Так ведь двоюродная.

— Неважно.

— Это как посмотреть, — Джессика сделала вид, что заинтересовалась некой статьёй в журнале. Вышло слишком наигранно и явно неудачно — на открытом сейчас развороте пестрела реклама вседорожника «Шевроле Тахо» — «Легендарный американский комфорт!».

Элизабет, к слову, чувствовала себя уже немного лучше. Единственное, что её беспокоило — проклятые укусы. Они зудели, изрядно нервируя женщину. Отчасти поэтому она и начала говорить с сестрой Марка — надо как-то отвлечься.

— Почему ты вся такая сжатая, напряжённая? — спросила Элизабет.

— С чего вы взяли? — Джессика поняла, что отказаться от беседы не получится, и отложила журнал в сторону. К тому же, она ведь сама хотела поговорить — вот и шанс представился.

— Да хотя бы с того, что ты обращаешься ко мне на «вы», — Элизабет как бы невзначай провела пальцами по пластырю на руке и сразу пожалела об этом — нежное прикосновение усилило зуд.

Джессика неловко поёрзала.

— Но… я ведь вас почти не знаю.

— Я тебя тоже, — парировала женщина.

— Я так воспитана — общаться в почтительно-вежливом тоне, — девушка повернулась к собеседнице и впервые за всё время нормально её рассмотрела.

— Даже если человек тебе противен?

— Особенно если так.

— Надеюсь, сейчас не тот случай?

— Нет, конечно, нет.

— Тогда позволь спросить — мне кажется, или ты действительно такая же зажатая, как и твой брат?

— Не сказала бы, — не очень уверенно произнесла Джессика.

— А поточнее?

— Ну, скорее нет, чем да.

— А что насчёт парней?

Девушка несколько удивлённо посмотрела на собеседницу и ответила:

— Не самая удачная тема.

— Отчего же? — невозмутимо вскинула брови Элизабет. — Сколько их у тебя было?

— Почему вам это интересно? — немного возмутилась Джессика.

— Всего-навсего хочу помочь времени пролететь быстрее. Ты смущена?

— Немного, — девушка покраснела.

— Право не стоит. Чтобы тебе было проще, могу рассказать немного о себе. Я выходила замуж четыре раза, и всегда разочаровывалась в браке. Вчера я бросила очередного «самца».

— Вы выходили замуж не по любви?

— А что такое вообще любовь? Я, честно говоря, не знаю. Возможно, именно в этом моя проблема.

— Наверняка.

— Как насчёт тебя?

— Ну, я ни разу не была замужем, если вы об этом.

— И ты веришь в любовь? В принца на белом коне или, в современной интерпретации, на белом «Мерседесе»?

— Я предпочитаю не так пафосно, — хмыкнула Джессика. — Но, пожалуй, я верю в любовь, хотя пока её не познала.

Элизабет покачала головой:

— Эх, эта очаровательная наивность… Неужели ни один парень тебе не предлагал свои услуги?

— Вот бы их выстроить и сосчитать, — закатила глаза Джессика. — По правде говоря, они меня так достали, что порой хочется заработать себе какое-нибудь сомнительное амплуа, лишь бы отвязались.

— У меня с этим проблем никогда не было — я всегда находила более-менее подходящего типа.

— Рада за вас.

— А я за тебя.

— Благодарю, — шутливо бросила девушка.

— Нет, я серьёзно. В наше время девственницу в таком возрасте, как ты, встретить достаточно проблематично. А если принять во внимание тот немаловажный факт, что ты отнюдь не «чудовище», то можно с полной уверенностью звонить Гиннесу.

— Не помню, чтобы я говорила о девственности… — лицо Джессики буквально запылало от смущения.

— А говорить и не нужно, — повела бровями Элизабет. — И так видно.