Их губы соединились, теперь уже по-настоящему. Жаждущий язык Элизабет беспрепятственно проник в рот девушки.

Некоторое время ничего не менялось.

Затем глаза Джессики резко открылись. Сонное безразличие быстро сменилось удивлением, смешанным с возмущением и страхом — причём последний преобладал над всеми остальными чувствами. Её ладони упёрлись в плечи лежащей на ней женщины, пытаясь оттолкнуть, но никакого эффекта это не дало. Элизабет не сдвинулась ни на дюйм, продолжая «пожирать» жертву поцелуем. Тогда девушка начала извиваться всем телом, абсолютно ничего не понимая и желая только одного — прекратить это. Язык в её рту невозмутимо исследовал все самые укромные уголки.

К своему ужасу она поняла, что не может высвободиться.

Элизабет чувствовала свою полную власть над волей и сознанием Джессики, однако до сих пор пользовалась только первой. Теперь пришло время и для второго. Не прерывая поцелуя, она повернула голову так, чтобы видеть глаза девушки. В них она прочитала всё что угодно, кроме страсти.

«Нет, так не пойдёт».

Для Элизабет разум жертвы был максимально открыт, и она могла сделать с ним всё, что только заблагорассудится. Это для неё было не труднее, чем скомкать снежок из податливого бесформенного снега.

Ладони Джессики по-прежнему упирались в её плечи, но для этого прилагались уже меньшие усилия. Не прошло и полуминуты, как всё её тело обмякло, сдавшись, а руки перестали оказывать сопротивление, нежно и страстно обняв женщину. Сама девушка, хотя и понимала какой-то небольшой частичкой разума, что поступает неправильно, совершенно не хотела и не собиралась этому противиться. Наоборот, она жаждала продолжения, жаждала познания новых чувств, которые обещал властный взгляд Элизабет. Желание переполняло её, вызывая очень сильную, но такую приятную ломоту в теле. Её словно парализовало, ей было очень жарко, неожиданно тяжёлое тело женщины, покоящейся на ней, мешало дышать — и всё это её нисколько не пугало, а заводило ещё сильнее, потому что подчёркивало всепоглощающую покорность.

Стоит ли говорить, что поцелуй уже не был «односторонним». До сих пор, как это ни парадоксально, Джессика никогда ни с кем не целовалась, поэтому новые ощущения сильно захватили её. Элизабет об этом прекрасно знала и старалась максимально использовать неопытность партнёрши, которая, к слову, очень даже неплохо для новичка доставляла ей самой удовольствие. Впрочем, как бы приятно это ни было, пора переходить к более решительным действиям.

Женщина прервала затянувшийся уже на три минуты невероятно страстный поцелуй.

В полумраке комнаты, освещаемой лишь экраном телевизора, приоткрытые губы девушки влажно блестели, а ноздри трепетали от тяжёлого дыхания.

— Зачем?.. — прошептала она, но палец Элизабет властно прижался к её рту, не позволив закончить фразы.

— Не задавай вопросы, на которые сама знаешь ответы, — ответила женщина, вновь переведя руки на грудь «жертвы». Подушечками пальцев она провела по абсолютно гладкой, покрытой испариной коже, которая нежно трепетала под этими прикосновениями. Смотря Джессике в глаза, Элизабет принялась целовать её восхитительное тело, постепенно опускаясь ниже.

Аппетитная шея с часто бьющейся жилкой так и притягивала взгляд.

— Ладно, на сегодня, пожалуй, хватит, — подытожил Марк, вылезая из салона «Плимута», который оба приятеля называли уже не иначе, как «Кристина».

— Если только на сегодня, — усмехнулся Рэй, протирая руки тряпкой. В принципе, это занятие было исключительно данью привычке — толку от замасленного куска ткани немного.

— Верно, — поддакнул Сандерс, направляясь к своему «Шеви».

— Интересно, почему ты мне сразу не сказал, что познакомился с той длинноногой из-за аварии, в которой она была виновна?

— Это не имело отношения к делу, — независимо ответил Марк.

— Конечно, не имело, — осклабился Рэй.

— Если б я сказал, ты бы ни за что не одолжил ей «Вольво».

— Само собой.

— «Сделка» была в моих интересах. И потом — её виновность весьма относительна.

— Да ладно, — махнул рукой Дженсон. — Впрочем, что сделано — то сделано. Ничего ведь не произошло.

— Вот-вот.

— Заедешь завтра?

— Я, безусловно, очень люблю автомобили, однако не проводить же мне с ними больше времени, чем с людьми?

— Раньше ты всегда так делал. Ах, да! Я забыл, что к тебе приехала сестрёнка, — Рэй отбросил тряпку в угол и облокотился о тускло блестящий старыми стёклами в лучах флуоресцентных ламп «Плимут». — Она как — ничего?

— Она моя сестра, — не задумываясь, выдал Марк, ясно давая понять, что этой фразой всё сказано.