— Сегодня я просил у тебя совета, — произнёс он, мысленно возвращаясь к тому злосчастному и одновременному переломному вечеру. — Теперь, думаю, моя очередь его давать. Пошли их всех к такой-то матери.

— Думаешь, я не пыталась? Но они меня заставляют обращать на них внимание! — уже не сдерживала себя Джейн.

— Я уверен, что у тебя получится, потому что получилось у меня, хотя моя сила воли ничто по сравнению с твоей. Ты должна действовать по незаменимому принципу — жить только для себя, делать всё только для себя. Когда ты начнёшь относиться к ним, как к части внешнего мира, а не своего внутреннего, тогда тебе станет намного легче.

— Это непросто.

— Конечно. Я так полностью и не освоил данную методику. Пока. Но она истинная. И знаешь, почему?

Девушка покачала головой, вытирая свободной рукой слёзы.

— Потому что проблема вовсе не в тебе, Джейн. Проблема — в них, — уверенно произнёс Марк. — Вспомни! Сколько тебе сочувствовали, когда с тобой случилось несчастье? Неделю? Две?! А сколько над тобой издеваются с тех пор, как ты стала отвергать мужчин? Уже несколько лет!!! Чувствуешь разницу? Люди, в том числе твои бывшие друзья и подруги, быстро забыли весь ужас произошедшего. Но стоило им узнать о твоей тайне, как они мигом уцепились за это, вгрызлись в живую плоть, почуяв опьяняющую возможность вволю поиздеваться над тобой. Им невдомёк, что ты страдаешь — им вообще плевать на это! Их философия проста и примитивна — раз ты не такая, как все, значит, ты должна быть унижена. Они думают, что «все», большинство — это эталон. Но они не правы. На мой взгляд, извращение — это быть, как «все». Вот, что ты должна уяснить, Джейн. И тогда всё изменится, вот увидишь!

Нельзя сказать, чтобы данное высказывание стало для неё открытием. Но, наверное, надо было это не просто осознать, а ещё и услышать от кого-то — тем более от человека, искренне желающего помочь.

«Господи, до чего же я дошла, раз подозревала его в нечистоплотных замыслах?» — сокрушалась она.

— Да, Марк, ты прав, — вздохнула Джейн, чувствуя его прикосновения и, как ни странно, наслаждаясь ими. Они вызывали у неё приятные мурашки по спине, чего раньше не бывало. Нет, это вовсе не означало, что её ориентация собралась вернуться к исходному состоянию — такого не будет никогда. Это означало некую новую веху в их отношениях — нечто такое, что ещё крепче связало их души.

— Обещай мне, что всерьёз над этим подумаешь, — попросил он.

— Обещаю.

Сандерс улыбнулся, продолжая ненастойчиво ласкать непривычную к мужским прикосновениям кожу.

Как ни странно, фраза вампирши не только не испугала Элизабет — наоборот, только подлила масла в огонь страсти. Перспектива смерти её, конечно, немного пугала, однако она знала, что это будет отнюдь не конец, а начало. Поэтому она с нетерпением и одновременно возбуждающим страхом ждала, когда же они прибудут на место. Поскольку в окна ничего нельзя было увидеть, оставалось лишь гадать, где именно сейчас двигался «Кадиллак». Судя по тому, что он уже некоторое время никуда не сворачивал, катафалк выбрался на шоссе.

Значит, уже скоро.

Элизабет прикусила губу и сладострастно зажмурилась в предвкушении.

Взглянув на часы, Марк увидел, что уже два часа ночи и решил откланяться, когда Джейн, уже несколько минут сидевшая молча, сказала:

— Но одну проблему твоя философия не поможет решить.

— Это какую?

— Я хочу детей, — потускнев пуще прежнего, пробормотала девушка.

Сказанное собеседницей Сандерс правильно оценил не сразу, поэтому обронил не совсем (а точнее — совсем не!) уместную реплику:

— А я думал, ты ещё хочешь пожить.

Она бросила на него удивлённый и осуждающий взгляд, но, увидев в его глазах немое извинение за сомнительное чувство юмора, смягчилась и продолжила:

— Я тебе никогда об этом не говорила, но не потому, что стеснялась, а потому, что боялась даже думать об этом, боялась даже саму себя полностью посвятить в эту тайну.

— И давно у тебя такое желание?

— Пару месяцев.

Сандерс кашлянул. Он понятия не имел, что сказать. Даже в самых далеко идущих предположениях он не представлял ТАКОЙ темы для разговора. Впрочем, молчание не успело снова как следует обосноваться в помещении, потому что Джейн произнесла:

— Наверное, во мне проснулся предопределённый природой инстинкт. Ты не представляешь, что я испытываю, видя счастливых мам на улицах! Как бы я хотела тоже иметь ребёнка, хотя бы одного! Чувствовать его жизнь с самого начала, когда он будет развиваться в моём теле. Кормить его, любить, ожидать, как самый большой подарок судьбы… Жить вместе с ним, растить его, воспитывать настоящим человеком… Я бы всё отдала за это!

Марк молчал. Вообще-то, он недолюбливал детей, частенько бросаясь по данному поводу фразой из известного фильма: «Дети — пять минут удовольствия, а потом муки на всю жизнь!». Джейн была осведомлена об этой черте его характера, однако полагала, что он и на сей раз отнесётся к ней с пониманием.

— Осуществление моей мечты связано с возвращением к кошмару, — с грустью продолжала она. — Тебе известно, как я отношусь к мужчинам. Даже сидеть в непосредственной близости от них мне неприятно, не говоря уже о том, чтобы вступать в сексуальные связи. Я понимаю, что это глупо, но я не подпущу к себе даже самого чувственного и заботливого парня. Я просто не смогу. Тупик.

Джейн нервно сжала зубами ноготь большого пальца, устремив взгляд на Марка; она смотрела на его лицо, но не в глаза.