Сандерс, едва зайдя в комнату, буквально повалился на постель и, положив одну руку на лоб, замер. Девушка присела рядом.

— Тебе что-нибудь нужно? — спросила она.

— Нет.

— Хочешь побыть один?

— Нет. Останься.

Джейн и не собиралась уходить. Придвинувшись к Марку, она начала ласково поглаживать его голову и перебирать волосы, зная, что это ему очень нравится — он утверждал, что ничего приятнее для него и быть не может. Вот и сейчас, стоило ей начать, как он задышал ровнее, тем не менее, не отнимая руку ото лба, будто его мучила мигрень.

— Я люблю тебя, Джейн, — спустя некоторое время произнёс он. — Я, правда, люблю тебя. Извини.

— Да, я знаю, — тихо ответила она, а потом добавила: — Не стоит извиняться.

Он ничего не сказал.

— Марк, я просто не могу удержаться, чтобы не спросить — что же с твоей сестрой?

— Вообще-то, я сам хотел тебе всё объяснить, — он приподнял веки и говорил, неотрывно смотря в глаза девушке. — Элизабет добралась до неё той ночью, когда мне приснился сон…

— Что за сон?

— Это неважно. Ты помнишь, какой хмурый я ходил на следующий день?

— Когда ты ездил в полицию?

— Верно. Тем же вечером — Господи, ведь это было только вчера! — мы решили уехать из Гринсборо. По дороге машина застряла… мы зашли в какой-то бункер…

Джейн внимательно слушала Марка, тоже не отрывая взгляда от его глаз, словно этот контакт позволял ему поддерживать силы и говорить. Но она не совсем понимала, о чём шла речь до тех пор, пока Сандерс всё не объяснил, как сам осознавал:

— Думаю, это было наваждение. Начиная от поваленного дерева на дороге и кончая бункером. Наверное, вампиры могут так затуманивать сознание, что невозможно отличить видения от реальности.

— Ну, допустим, а почему ты так уверен, что Джессика не…? — она не смогла произнести следующее слово и перешла к следующей фразе: — Единственный способ, который я могу припомнить — это убить того, кто её заразил.

— Насчёт этого ничего не знаю, но сомневаюсь, что кто-либо вообще может убить Элизабет.

— Тогда почему?..

— Видишь ли, я полагаю, что по каким-то причинам вирус — будем называть его так — не прижился в организме Джессики. И хотя она сегодня ночью вела себя очень характерно, утром всё изменилось.

— А разве может быть иначе?

— Вампиры ведь должны бояться солнечного света, верно? Сегодня, конечно, день пасмурный, и всё же. И потом — она отрыгнула всю кровь, которую выпила.

— Что?!

— Да, именно так. Словно избавилась от неё.

— Если всё обстоит так, как ты говоришь, то почему тогда ты себя «хоронишь»?

— Потому что она была в роли вампира — это раз. И её избавление, вполне возможно, касается только её — это два.

— Но шанс есть? — с надеждой произнесла она.

— Да, шанс есть, — как заклятие, повторил он. — Хотя ты знаешь моё отношение ко всяким шансам и удаче вообще.

— Вот что, Марк, — уверенно сказала Джейн. — Относись к этому, как душе угодно, но не спеши опускать руки. Нельзя игнорировать то, что произошло с Джессикой. Хотя бы ради… самого себя.

— Нет, лучше ради тебя.

— Как угодно. Но не пасуй. Пожалуйста.

— Я ничего не могу изменить — как намечено, так и будет. Суждено стать вампиром — стану. Не суждено — не стану. Как всё просто-то, а!

— Ладно, хватит об этом. Я уже знаю достаточно.

Всё время разговора она непрестанно гладила его по голове и не собиралась останавливаться — ей и самой было очень приятно.

— Тогда я вздремну, хорошо? — спросил он.

— Конечно.

— Но, Джейн, — Сандерс даже приподнялся, — максимум через час ты должна меня разбудить.

— Почему так рано?

— Джейн, не забывай, что Джессика сейчас одна.

— Да, но…

— Через час, договорились?

— Хорошо, — она кивнула, — я разбужу тебя.

— Спасибо, — он снова лёг и закрыл глаза, с неимоверным облегчением позволив себе полностью расслабиться. Минуту-другую он ещё пытался размышлять о предстоящей ночи и о том, что нужно будет сделать, однако сон сморил его.