— Он же вроде бы говорил, что вернётся очень быстро, — вслух подумала она, а потом пожала плечами: — Ну, мало ли что. Наверное, заскочил к Джейн.

Испытывая, тем не менее, некоторое волнение, Джессика решила занять себя чем-нибудь до приезда брата. Открывая поочерёдно шкафы, она убеждалась, что в них нет ничего, кроме посуды. В одном, правда, лежала упаковка чая в пакетиках, а в другом стояла сахарница, почти полная. И только потом девушка догадалась, что слышит размеренный рокот холодильника.

Открыв дверцу, Джессика несколько расстроилась. Видимо, хозяин всё-таки не слишком доверял надёжности местного источника энергии, а потому хранил лишь то, что в случае нештатного подъёма температуры не превратилось бы из еды в оружие массового поражения. Достав банку кока-колы, печенье и плитку шоколада, которые были гораздо менее соблазнительны, чем рисуемый воображением бифштекс, девушка захлопнула дверцу и положила «добычу» на стол.

— Что ж, — сказала она. — Надеюсь, Марк захватит что-нибудь перекусить.

Джессика подошла к раковине. С некоторой опаской она повернула кран, ожидая увидеть что угодно, вплоть до расползающихся во все стороны жирных пауков, но полилась — пускай и не очень уверенно — самая обыкновенная вода. Девушка наполнила ею чайник и включила его. Пока он закипал, она достала из шкафа одну из кружек, которые, как ни странно, все были чистыми, бросила туда пакетик и принялась насыпать сахар.

Хлопнула входная дверь.

«Слава Богу!» — выдохнула девушка, чувствуя, словно гора свалилась с плеч, и крикнула, не дожидаясь, пока он сам подойдёт:

— Марк! Представляешь, мне уже гораздо лучше!

— Я рада, — последовал ответ.

Джессика резко развернулась, уронив чайную ложку; с душераздирающим звоном она ударилась о пол, разбросав сахар.

— Привет, — добродушно сказала Элизабет, заходя на кухню. — Как поживаешь?

Девушка не ответила, широко раскрытыми глазами глядя на пришелицу.

— Понимаю, ты удивлена — с чего это я брожу днём? — догадалась вампирша. — Ну, сегодня пасмурно, а вообще-то солнца мы не очень боимся. Не любим, но и не боимся.

— Что тебе надо? — сипло произнесла Джессика.

— Я ведь тебе однажды говорила: «Не задавай вопросы, на которые сама знаешь ответы». Однако раз уж ты хочешь услышать причину от меня, сообщаю: я пришла, чтобы завершить то, что мы очень хорошо начали и не менее хорошо продолжили чуть позже, но так и не довели до логического конца, — женщина приближалась к девушке медленно и даже с некоторой ленцой.

— Нет.

— Что «нет»? — ничуть не удивившись, спросила Элизабет.

— Я не хочу этого.

— Чего?

— Сама знаешь. Я не хочу быть такой, как ты! — уверенно сказала Джессика.

— Вот как? Раньше ты считала иначе.

— Неправда! — воскликнула она. — Это ты меня одурманивала, заставляла поступать против моей воли!

— Было немного. Только не отрицай, что я всего лишь помогла тебе сделать первый шаг, а уж потом… Джейн позавидует.

— Нет! — повторила девушка.

— Да ну? Может быть, вспомнишь сегодняшнюю ночь? Ловко ты своего братца-то обвела вокруг пальца, заманив в лес: упавшее дерево, застрявшая машина… Очень хорошо — я тобой довольна.

— Я ни при чём!

— То есть как? Меня там не было. Это целиком и полностью твоя работа.

— Нет!

— Что ты всё заладила одно и то же! — закатила глаза Элизабет. — Можно подумать, речь идёт о чём-то плохом.

— Теперь мне уже лучше!

— Ты права — процесс действительно не заладился. Но скажи спасибо не господу богу, а мне — я решила немного поэкспериментировать, — увидев, как помутнел взгляд девушки, она добавила: — Если больше ничего с тобой не делать, то ты останешься человеком. И, кстати, твой безмозглый братец тоже.

— Вот и отлично! Я рада, что не такая, как ты! Что мы с Марком не такие, как ты! А теперь убирайся! — крикнула Джессика.

— О, — притворно испугалась вампирша. — Какие мы злые! А ведь ты даже не знаешь, от чего отказываешься!

— Прекрасно знаю!

— Наоборот. Ты знаешь только то, что тебя ждёт, если ты останешься человеком, хотя и успешно прячешь это в глубинах сознания. Позволь, я тебе растолкую, — Элизабет облокотилась о стол, находясь в паре шагов от девушки. — Человеческая сущность, которой ты так дорожишь, рано или поздно должна тебя же и убить. Это в ней заложено и никуда не денешься, когда придёт время. Но что куда хуже — процесс старения. О да! Я знаю, как ты относишься к нему нынче, знаю по себе «прошлой». Ты считаешь, что конец ещё очень далёк — настолько, что можно о нём не думать ещё несколько десятков лет… Самообман. Уже сейчас в тебе тикают часы, которые отсчитывают оставшееся время. Тебе двадцать лет — пора развития. Однако, спустя ещё двадцать, всё уже иначе. А ещё двадцать? Шестьдесят! Тут не до расцвета — хотя бы имеющееся сохранить. Подумай сама — ты уже прошла первый из этих трёх этапов. Конечно, их может быть больше, вот только разве этот процесс — жизнь?