Шрифт:
Оля. Его как привезли… дедушку-то… (Ее трясет не на шутку.) Он весь синий, а руки как крюки, руки как крюки…
Мякишев. Все! Хватит, я сказал! Дедушка, бабушка!..
Очень сильный удар. Оля вскакивает. Мякишев чуть не силой укладывает ее.
Оля. Не могу! Умру я! Умру!
Мякишев. Тихо, кому я сказал! Дыши ровно! Сейчас все пройдет!.. Я с тобой, не бойся. Тихо! Тихо!.. Эх ты, дите!..
Она вцепилась в его руку. Гроза продолжается.
Там же, следующий день. Зоя и Оля. На тахте – раскрытый чемодан.
Зоя. Ну, ты умница! Чистота у тебя, порядок… Пионы… Это мне? Какой у меня был вчера букет!
Оля. Да мы и вчерась… вчера ждали, и давеча, прямо изождалися. Ой, радость-то!.. (Обнимает Зою, стискивает.)
3оя. Ну-ну, дурочка… Я тоже там соскучилась. Хотя принимали нас роскошно, всесоюзная конференция… А Днепр! А погода была! (Чему-то своему смеется, закуривает.) Ну а вы как?..
Оля с удивлением смотрит, как она курит.
Да вот решила научиться. Все курят. Ну все!
Оля. У нас-то в поселке никто не курит. Одна Раскладушка.
Зоя. Кто?
Оля. Женька-Раскладушка. Так она из Риги высланная… Фу! (Ломает ее сигарету.)
Зоя. Да ты что, Ольга?
Оля. И не дам, не дам, думать нечего!
Зоя(сдерживается). Ну хорошо, потом. А что вы ели? А Сережа? Очень расстроился, что я не успела?
Оля. Сережа-то? Ничего, мы его проводили. Как надо. Всю маковку издолбил: приедешь на день родителя? Приедешь – не приедешь, приедешь – не приедешь?.. (Осекается.)
Зоя. Что?
Оля. Он же велел! Как приедете – сразу звони беги!.. Ой!
Зоя. Да не «он», а Володя! Опять ты!
Оля. Да ну прям скажете! Мне он, что ль, Володя? Я мигом.
Зоя. Ане – набери тогда тоже. Она-то заходила?
Оля. Аня-то? Через день тута. У нее горячую воду исключили, она – сюда… без воды-то никак! Прям живет и живет! Я мигом! (Убегает.)
Зоя ходит по комнате, разбирает вещи, сбрасывает туфли – чем-то она наполнена.
Входит тетя Соня, без собачки.
Тетя Соня. Зоенька! Приехала! Вы подумайте! Красавица наша! (Всхлип.)
Зоя. Здрасте, тетя Соня! Что такое?.. А собачка?
Тетя Соня. Не спрашивайте, ужас!.. Вчера-то! Вы не представляете, такая гроза! А он пропал!.. Ну пропал, нет нигде! Мне зять, Петя, «орхидэя», грит, и я вас за нее, теща моя милая, живую съем… Ну, нигде! А уж под утро, слышу, скулит! На балконе остался, на кухне, вы подумайте! Я дверь-то закрыла, а его просмотрела… Простудился совсем. Кашель, слезы! А глаза!
Зоя. Ну-ну, тетя Соня, ничего… Главное, нашелся. А как мои тут без меня? Что вообще?
Тетя Соня. Ваши? Ну что вы, замечательно! Вы видите? Вы только подумайте, она такая хозяйка! Все-то трудится, деточка, все трудится! Золото!.. А эту Щеткину и слушать нечего…
У Зои – вопрос.
Ну, Щеткина, Щеткина, с первого этажа, усы растут, толстая…
3оя. А, у подъезда всегда сидит?
Тетя Соня. Да-да, такая сплетница, все-то ей надо! Был у нас товарищеский суд в жэке…
Зоя. Суд?
Тетя Соня. Антонова, Антонова. Насчет Антоновой из пятьдесят восьмой квартиры! Молодая, крашеная такая, белая, никогда пешком не придет, все на такси, и допоздна музыка у ней, гитары, а мужчины прямо так и заходят по шесть человек, и выпимши…
Зоя. Как легко судить других.
Тетя Соня. Я и говорю. Да Антонова-то, думаете, пришла? Ой-ей-ей! (Озирается.) Не лезьте, говорит, в мою жизнь, не ваше собачье дело! Вы подумайте! Все собрались, а она не явилась!
Зоя(смеется). Ну-ну, тетя Соня, и что дальше?..
Тетя Соня. Ну вот, Антонова не пришла, жильцы сидят, что суду делать? Тут Щеткина и давай! Она всегда: я участница, ветеран, я не потерплю! А сама (шепотом) в церковь ходит… Вот, значит. Какие в нашем доме порядки. Там собаки! Там коты! «А взять хоть, потом говорит, Мякишевых из сорок третьей квартиры, – почему у них чужая девица живет, без прописки, домработница малолетняя или как?»