Джип взялся за штурвальное колесо, а Элисон отошла и встала рядом со мной.

Все молчали, да слова сейчас и не были нужны. Совсем недавно мы побывали в вихре мыслей друг друга, и между нами установилось понимание, беззвучное, но такое, какое я наблюдал иногда у людей, которые прожили вместе всю жизнь. Единственный, кто все еще оставался для меня загадкой среди них, была Элисон, и чем больше я приближался к ней, тем загадочней она мне казалась – незнакомая территория, неизведанное море. Тем не менее я догадывался, что мои чувства были отражением ее чувств ко мне. Мы стояли вместе и смотрели, как «Голубь» парит над облачными башнями и укреплениями, летит навстречу первым лучам великолепного восхода.

Кружева воздушных замков вырисовывались на фоне краснеющего неба, но башни дворца Грааля показывали нам верный путь. Мы обогнули гору и пролетели низко над долиной, где мой вертолет, казалось, пощипывал травку среди стада довольных коров. Может быть, мне стоит заглянуть в объявления о продаже самолетов. У меня начал появляться вкус к полетам более размеренным и спокойным. Но тут мы услышали звуки выстрелов, сопровождаемые звоном не слишком хорошо сочетающихся бельгийских курантов, английских и русских колоколов. Это был салют, приветствие, возвращение домой поистине по-королевски.

– Такое ощущение, что им все известно… – воскликнул я, а Элисон лишь улыбнулась:

– Ты думаешь, они не знают, что Грааль возвращается домой?

Мы влетели в город медленно, и я смог рассмотреть, сколько народу из тех, кто приветственно машет нам руками с крепостных стен, перевязаны и окровавлены, и сколько недвижных тел сложено под белыми покрывалами на площади. Это были, без сомнения, люди Лутца, но скольких они успели уничтожить, скольких старых рыцарей, оруженосцев и простых горожан? Даже здания пострадали в битве, их ранило огнем и взрывами, многие оконные стекла были выбиты, колонны дали трещины, тут и там стояли голые почерневшие остовы домов. Впечатление было как от покрытого шрамами лица молодой девушки.

Я взглянул на Элисон:

– И этот залитый кровью, израненный, разбитый снарядами город – действительно сердце Европы?

Она взяла меня за руку и стиснула ее очень сильно.

– Европа выздоровела; Гейленберг тоже придет в себя. Я думаю, что в данный момент люди совершенно растерянны. Им необходимо осознать, что цена не была слишком высока, победа того стоила.

– Конечно, мы же возвращаем им Грааль и копье.

Она хмыкнула подчеркнуто устало:

– Я совсем не то имею в виду. Им необходимо большее. Им необходим новый идеал, которому можно было бы служить, своего рода подтверждение того, что слабость и застой миновали, что все ужасы, которые они пережили, не навалятся на них снова. Больше чем просто очередной рассвет, даже очень яркий. Этому месту необходимо… исцеление, Стив.

– Но почему именно я – тот, кто должен это сделать? Я не понимаю, я…

– Но между тем ты чувствовал себя здесь как дома, правда? С самого начала. Потому что ты предназначен для этого, избран судьбой. Неужели не понимаешь? Именно это, наверное, имел в виду Ле Стриж, когда говорил о твоей наследственности, и именно поэтому знал, что ты можешь прикоснуться к копью без вреда для себя. Все предыдущие столетия работали на тебя. Как же я раньше этого не увидела. Да взять хотя бы твое имя!

– И ты туда же! Послушай, да что такого особенного в моем имени? Стивен – ну и что с того?

Она тихонько засмеялась:

– «Стивен» – это очень много. Я могла бы полюбить это имя. Но дело в твоей фамилии! Ты все еще не понимаешь, да? Я думаю, ты никогда даже не читал легенд, которые являются частью твоего наследства, – об Израненной Земле, что ждет исцеления, И ищет своего правителя, короля, по прозвищу Рыбак. [137]

– О да, это было предсказано, – проговорила Молл, и ее голос зазвенел. – Король-Рыбак, искалеченный, владеющий собой лишь наполовину, должен сначала сам исцелиться, а затем возродить Израненную Землю. И вот предсказание сбылось. – Она тряхнула головой. – И я поражена, что дожила до того дня, когда могу увидеть это собственными глазами.

– Для меня это тоже непостижимо! – радостно подхватил Джип. – Послушай, ты ведь наверняка можешь раздобыть нам контрамарки в первый ряд на церемонию коронации? Только вот где мне достать цилиндр?

– На церемонию чего?

Элисон улыбнулась.

– Это не совсем коронация. Король Грааля не носит короны. Только мантию.

Я застонал. Я знал, что возвещали эти колокола; я буквально чувствовал на себе тяжесть золотого плаща, тянущего меня к земле, тяжесть обязанностей, которые взвалят на мои плечи.

– Надеюсь, что моль-то из нее выбьют?

– Там нет моли. Говорят, ее сшили для Карла Великого.

Снова он!

– Спорим, она мне будет в плечах широка – и в прямом, и в переносном смысле.

– Да что вы на парня насели! – осклабился Джип. – В конце концов, он ведь всю жизнь занимался бизнесом. Нелегко ему будет это бросить.

– А я и не собираюсь, – произнес я. Тут же лица у всех в рубке встревоженно вытянулись. – Я хочу сказать, не сразу! У меня еще и в Сердцевине есть дела. Я не хочу просто так исчезнуть оттуда. Я буду с ней поддерживать связь, продолжу расширять поле деятельности «Си-Трана», разработаю новые проекты. Может быть, даже займусь политикой, мне всегда этого хотелось. Возможно, в Европейском Союзе; в конце концов, Грааль ведь связан со всей Европой. Люди устали от попыток объединить ее войнами и завоеваниями, религией и идеологией, и мне кажется, что пора дать шанс торговле. Так что ладно, буду я вашим королем, если это угодно судьбе. Но я буду королем-купцом, подобно Христиану IV Датскому. [138] И вы увидите, как я накормлю тело государства, а не только исцелю его душу. О'кей, моя империя наверняка будет процветать, и не меньше империи Карла Великого, римлян или кого бы там ни было. Но в любом случае ее благосостояние будет стоить гораздо меньшего количества жизней и продлится куда дольше. Пока – что очень возможно на сей раз – люди не смогут сами управлять собой!