Свои спортивные кубки и медали он тоже решил здесь не оставлять. Тем более что все они были отлиты из серебра высшей пробы. А серебро в средневековье было самым ходовым средством оплаты. Золотой монеты в то время в Европе почти и не было.

– Да, аптечку не забыть! – спохватился Олег. – Без антибиотиков там полный абзац!

А они по счастью у Горчакова имелись.

– Серый, ну чё там? – лежавшая на столе рация ожила, когда Горчаков застегивал чемодан.

– Не вижу движения, – ответил снайпер. – Можно пугнуть: очередь по двери и парочку по окнам. Но это, ни к чему, он, наверное, уже в доме, мне дверь туда не видна. Слышь, бригадир, пусть Санек с тыла к окнам подберется и глянет. А Колян с Михой пусть его прикрывают.

Олег повесил сумку на плечо, подхватил чемодан и сорвался с места. Пыхтя, добрался до люка и зашвырнул на чердак сначала одно, потом другое. Остались только карабины. Горчаков спрыгнул с лестницы, промчался по коридору и влетел в комнату. Добежав до угла, он схватил похожий на автомат Калашникова карабин "Сайга 12к – "Тактика" и в этот момент краем глаза заметил движение: вооруженный человек выскочил из зарослей малины и побежал к домику. Олег вскинул оружие, упер приклад в плечо и выстрелил навскидку прямо сквозь стекло. Грохот двенадцатого калибра в закрытом помещении сильно ударил по ушам. Горчаков поймал на мушку, высунувшуюся из-за дерева фигуру, выстелил второй раз и бросился на пол. Вовремя! По окну ударила длинная очередь. Потом короткая, и одновременно с этим осыпалось стекло во втором окне. Помещение заполнил пронзительный визг пуль.

"Значит, второй раз я промахнулся, – сообразил Олег, – стреляют из двух автоматов".

Он дотянулся до "Тигра" и, держа оба карабина за ремни, быстро выполз из комнаты.

В коридоре Горчаков вскочил на ноги, рванул с места и птицей взлетел на чердак. Он втащил за собой лестницу, закрыл люк и только после этого перевел дух.

Находясь внизу, Олег боялся, что начнут стрелять с другой стороны, пули прошьют тонкие двери и настигнут его в коридоре, но обошлось.

В каркасе установки они с Романом оставили низкий лаз. Затаскивая сумки внутрь машины для перемещений, Олег, выражаясь литературно: клял себя последними словами, а если говорить проще, то крыл матом. Он не хотел никого убивать, все вышло как-то само собой. Наверное, сказалось нервное напряжение. Горчаков был, что называется, "на взводе", а тут враг бросился к дому, и сработали рефлексы.

Олег давно заметил за собой, что в минуты настоящей опасности, его сознание переключается на "боевой режим".

Как-то на охоте, он ждал кабана с одной стороны, а потом затрещали кусты, и зверь выскочил сбоку. Кабан оказался в десяти шагах от Горчакова – огромный, клыкастый. Олег тогда и подумать ничего не успел, а в голове словно щелкнуло что-то. Тело молниеносно развернулось само, руки без всякой команды вскинули ружье, а палец нажал на курок. Горчаков не выбирал место, куда выстрелить и не целился, он действовал "на автомате" – одно мгновенье и тяжелая пуля ударила зверю точно в лоб.

Вот что-то такое произошло и сейчас. Теперь, когда до роковой черты остался один шаг, Олег запоздало сожалел, что повел себя не правильно. Надо было вступить с бандитами в переговоры и отдать им бумаги даром. Жизнь она дороже.

"Почему я этого не сделал? – удивлялся Горчаков. – Почему не связался с ними по рации?". Ответ был только один – во всем виноват характер. Олег не любил, когда на него давили. "Наезды" выводили его из себя. "Ну вот и доигрался!" – с горечью подумал он.

Сложив сумки в центре пола, под решетчатой полусферой, Горчаков выбрался из установки, и тут ему на глаза попалась деревянная разноска с шурупами, гвоздями и плотницкими инструментами. Такую полезную вещь тоже стоило прихватить. Олег поставил ящик рядом с сумками, и тут со стороны улицы загрохотали выстрелы. Не надо было обладать военными талантами, чтобы догадаться: бандиты пошли на штурм.

"Все! У меня не осталось и минуты! – понял Горчаков. – Терять уже нечего, все мосты сожжены!".

Он побежал к электрощиту, на ходу вынимая телефон. Остановился. Нашел номер Романа. Нажал.

– Ну же, бери быстрей!

– Привет, Олег, – отозвался брат.

– Рома, слушай и не перебивай! – заторопился Горчаков. – Я сейчас на даче и я влип! Я включу твою машину и попытаюсь уйти. Если сможешь меня, потом вытащить – хорошо. Если не получится, значит, не судьба. Родителей успокой. Маме скажи: я сильный и драться умею – не пропаду! На случай, если больше не увидимся, говорю: прощай Рома, не поминай лихом!

Олег дал отбой и бросил ненужный больше телефон на пол, одновременно другой рукой опуская рубильник. Заурчали трансформаторы. Какое-то время ничего не происходило. Горчаков успел подумать, что брат ошибся, машина не заработает и сейчас ему придется вступить в бой. Но в этот момент внутри деревянного каркаса вспыхнуло зеленое свечение. Сначала, призрачное, как полярное сияние. Потом электронный туман стал уплотняться и превратился в густое клубящееся облако.

Олег приблизился к лазу, от ярко светящейся плазмы ощутимо потянуло холодом.

Горчаков набрал в грудь воздуха, нагнулся, зажмурил глаза и протянул вперед руки. Кожу защипало слабыми электрическими разрядами, и еще было такое ощущение, будто он на морозе высунул руку из мчащейся машины. Олег сделал шаг, другой и словно очутился в морозильной камере. Он шел, согнувшись и водя перед собой руками. Еще два шага и пальцы коснулись сумки, Горчаков присел рядом. Стало совсем холодно. "Блин! Да я тут дуба дам!" – подумал Олег, в эту секунду опора под ногами исчезла, и он словно бы рухнул в пропасть. От неожиданности Горчаков открыл глаза, но ничего не увидел. Темнота была абсолютной, как в космосе без звезд и невесомость такая же. Олег понял, что он никуда не падает, а просто висит в воздухе.