– Правильно – «смогу победить», например… Это очень просто, Рустам. Что ты умеешь делать очень хорошо?

– Ну, что… Плов готовить умею, – вздохнул голодный Садыков.

– Плов – хорошо. А еще? Что ты лучше всех умеешь делать?

Рустам задумался. Что может хорошо делать крестьянский парень? Многое: камыш косить, хлопок собирать, баранов резать – всего и не упомнишь. Примерно так он и ответил.

– Когда выйдешь на ринг, вспомни об этом, и ты будешь знать, что ты – Мастер, – от слов Маргуса веяло самым настоящим гипнозом.

И Рустаму вдруг стало легко и покойно. Ну, отлупят, так и что с того? Мало он дрался, что ли? Да и вообще – еще посмотрим, кто кого!

Первый бой боксеров-«мухачей» был одновременно и финальным: в этой весовой категории было всего два участника.

– В красном углу ринга – курсант Чорновил, первая рота! – провозгласил судья.

Болельщики из первой роты восторженно взвыли, приветствуя своего любимца-однополчанина. Судья продолжал, с каждым словом повышая в голосе градус торжественности:

– Кандидат в мастера спорта! Чемпион города Львова! Провел сорок пять боев! В тридцати пяти одержал победу! Из них в двадцати – нокаутом!

– А-а-а! – восторженным ревом аккомпанировали болельщики каждый оглашенный титул.

– В синем углу ринга, – голос судьи враз стал добродушно-снисходительным, – курсант Садыков, девятая рота!

Спецназ дружно заголосил, изо всех сил стараясь поддержать бедолагу Рустика.

– Разряда не имеет, – тем же тоном продолжил судья, – провел десять боев! Все – с тенью! В пяти одержал победу!

Все, кроме девятой роты, с готовностью заржали. Сухой, резкий Чорновил затанцевал в своем углу, рассылая болельщикам воздушные поцелуи. Пижон. И вообще, выглядел он как-то… Ну, не как военный спортсмен. Маечка белоснежная, алые атласные трусы, новенькие боксерки – все по размеру, все свое, собственное. В девятой роте был всего один комплект боксерской формы на всю команду, включая резиновую капу. Из-за этого трусы, в которые впихнули Рустама, напоминали фасон «50 лет советскому футболу», и широкими складками ниспадали на его острые колени, словно шотландская юбка – килт. Майка свисала из-под трусов двумя лопухами. Боксерки на Рустама надевать не стали – в них он наступал себе на носки и падал. Поэтому обут он был в обычные «уставные» синие полукеды. Качанову на тренировках форму не давали, чтоб не разорвал раньше времени. Перчатки были обычные, восьмиунцовки, но на руках Рустама они смотрелись двумя арбузами.

– Ничо, Рустик, давай – сделай его! – подбадривал Роджер, нервно тиская вафельное полотенце, в готовности выбросить его на ринг, если что.

Рустам пытался разместить во рту капу. Чертова резина упорно не желала там помещаться. Рустам помянул шайтана и выплюнул капу в ведро.

– Боксеры – на середину!

Рефери на ринге, капитан Иванча, бегло осмотрел перчатки, что-то вполголоса сказал боксерам. Те его не слышали. Чорновил, открыто ухмыляясь, снисходительно рассматривал доходягу-узбека и думал, что, пожалуй, не стоит тратить время – достаточно потешить зрителей одним раундом, а в конце уложить этого чурку на пол. Коротко и со вкусом. Только че это он – совсем не боится, что ли? Такая морда, будто ему все пофигу. Ну ладно…

А Рустам и в самом деле не боялся. Сейчас он видел серебристо-зеленую стену камыша, на которой вспыхивали синие сполохи взмахов серпа-урака, слышал журчание горной реки, да терпкий запах лессовой пыли, прибитой коротким, как порыв ветра, горным дождем.

– Бокс!

Чорновил красиво затанцевал, прикидывая – тратить время на разведку, или и так сойдет.

– Тебя как зовут? – вдруг тихо спросил узбек.

– Мыкола, – от неожиданности Чорновил опустил руки. И впервые в жизни узнал на практике, что это за штука – восточное коварство.

– Й-о-о, бисмилла! – непонятно выкрикнул узбек и, странно изогнувшись, нанес вдруг диковинный, какой-то смазанный удар снизу вверх – точно в челюсть. Таким движением Рустам вскидывал на плечи вязанки камыша – весом в полтора себя самого.

Изо рта Мыколы вылетела капа и укувыркалась в ряды зрителей. Чорновил взмахнул руками и осел на пол, сомлевший. Все растерялись. Первым опомнился Пильников.

– Счет! – торжествующе воскликнул он.

Рефери начал считать. На счете «шесть» Чорновил попытался было подняться – Рустам подскочил с оскаленными зубами, занося перчатку, рефери отодвинул его в сторону. Мыкола нормально «плыл».

– …Восемь, девять… Был удар открытой перчаткой? – обратился рефери к боковым судьям. – Не было? Аут!

Рев, свист, вопли, хохот сотрясли стены спортзала. И было ясно, что в основном симпатии болельщиков – на стороне Рустама. Нетрудно догадаться, за кого в основном болела публика в схватке Давида с Голиафом. Что с того, что у Мыколы явно класс выше? Довыпендривался…

– Победу нокаутом одержал курсант Садыков, девятая рота! – вскинул руку Рустама Иванча.

– Сука! – бесновался понемногу приходящий в себя Чорновил. – Вечером поймаю – убью нафиг!