– Это он что, с нами учиться будет? – продолжал любопытствовать Дато.

– Совершенно верно, – кивнул профессор. – Первый этап эксперимента – обучение совместно с обычными курсантами. Согласно предварительному плану Маргус будет проходить обучение в течение одного семестра на каждом курсе. Таким образом, мы планируем завершить первый этап через два года.

– А у «траков» тоже такие будут? – ревниво поинтересовался кто-то.

– У кого, простите? – не понял профессор.

– Ну, у десантуры, на инженерном факе.

– А-а, нет-нет. Пока – только у вас.

– А почему нас выбрали? – лекция потекла по своим законам, наступил черед вопросов.

– Отвечаю по порядку. Во-первых, войска спецназначения – это род войск, предъявляющий особенно высокие требования к индивидуальной выучке личного состава, требующий высочайшей ответственности при выполнении поставленной задачи, ибо разведчик, даже оставшись совершенно один на территории противника, должен стремиться выполнить поставленную задачу любой ценой – и не находясь под контролем командования, но руководствуясь в первую очередь чувством долга и самодисциплиной.

Курсанты невольно приосанились. Хм, а то мы без этого лысого не знали, что мы – самые крутые! Лектор, уловив настроение аудитории, осадил коня своего красноречия.

– Одним словом, товарищи, если Маргус справится у вас, значит, в других родах войск он или ему подобные э-э-э… товарищи справятся и подавно. Здесь, можно сказать, будет проходить его проверка на максимальных режимах.

– А в наряды его ставить можно? – неожиданно проявил практический интерес старшина роты, четверокурсник Фомин, непонятно когда появившийся в классе.

– Безусловно! – с готовностью откликнулся профессор. – Можно и нужно. Маргус должен находиться в совершенно одинаковых условиях с остальными курсантами для приобретения всех навыков и умений, необходимых обычному курсанту, в этом залог чистоты эксперимента.

– И на очко? – уточнил старшина.

– Куда, простите?..

– На уборку туалета, – пояснил Фомин.

Профессор задумался. Среди курсантов легкой волной прокатилось нестройное веселье: ну, елки-палки, и этот кадр военную науку двигает – что такое очко, ему надо объяснять!

– М-да, – профессор промокнул лысину платочком. – Н-ну… Я думаю, можно.

– Нет, вы точно скажите, – обстоятельно молвил старшина. – А то он еще сломается там, а мне отвечай.

– Ну, можно, можно, – твердо кивнул профессор. – Не настолько уж, я полагаю, оно страшное, это ваше пресловутое очко? Не страшнее прыжков, я полагаю?

– Это как сказать! – хором возмутились курсанты. – Да лучше прыгнуть десять раз!

– А что такое? – забеспокоился лектор. – Что, это и в самом деле так сложно?

– Ничего, научится, – успокоил его старшина. – У нас и не такие учились. Вы разрешите, я его пока к себе в каптерку отведу, переодену? А то чего он стоит не по форме…

И Маргус послушно потопал следом за старшиной, а мы еще добрый час беседовали с профессором, и узнали от него много интересного. Что основное питание Маргуса – от портативных аккумуляторных батарей, но при необходимости он может использовать и другие источники энергии – вплоть до мазута и сухарей. Он хорошо плавает, может долгое время находиться под водой. Без акваланга, естественно. В баню? Можно, конечно, только зачем? Ах, за компанию? Тогда – конечно, пожалуйста. Может бегать со скоростью до тридцати километров в час по среднепересеченной местности, скорость бега по шоссе – до сорока пяти километров в час. Владеет боксом, самбо, каратэ – примерно на уровне кандидата в мастера спорта. Выдерживает большие динамические и статические нагрузки. Очень хорошо обучается. Характер – спокойный, выдержанный. Почему такая внешность? И имя? Он будет ориентирован для действий на центрально-европейском и северо-европейском театрах военных действий, соответственно и внешность… такая вот… немного скандинавская, что ли. А имя… электронику для него разрабатывали рижские специалисты, в речи остался небольшой прибалтийский акцент, ну и еще учли пожелание конструктора…

– Да, правда, так бывает, – авторитетно подтвердил Мания. – У меня дядя в Тбилиси – электронщик, они такую говорящую машину делали. Она сначала по-грузински говорила, а потом ее на ВДНХ возили, и там меняли программу, чтобы она по-русски тоже говорить умела. Ну, она говорила, только все равно с грузинским акцентом. Чего смеетесь, правду говорю!

– Текущее обслуживание и профилактику Маргуса будет осуществлять старший лейтенант Воронов Александр Ильич, – профессор светски кивнул в сторону старлея. – На время эксперимента он будет прикомандирован сюда, будет состоять в штате офицеров управления роты.

– Разрешите? – появился в дверях класса старшина. – Вот, хоть на человека стал похож! – ввел он в класс переодетого в форму Маргуса. – Учитесь, салаги: все сам парень сделал – и нагладился, и подшился, и сапоги надраил. За какой-то час.

Киборг стоял перед нами немым укором. Новенькая форма, которая просто обязана была сидеть на нем классическим мешком, как на любом нормальном салабоне, выглядела, как приложение к строевому уставу. Ни морщинки, ни складочки – словно в генеральском ателье пошита на этого гада. Ремень плотно облегает талию, но не перетягивает ее, как у муравья. Бляха сияет. Сапоги сверкают ярче, чем у ротного. Берет н-новенький, тельник н-новенький – вот падла… И мы сидим перед ним – хэбэ уже выгоревшее, с пузырями на коленях, тельники уже ношеные, линялые (в бане поменяли), морды солнцем обгорелые, комарами обглоданные… И у всех одна мысль: за каким фигом это мы так загибались, спрашивается, если нас таким вот красавчиками скоро заменят? Ну да ладно, еще не вечер…