— Нет-нет! — горячо воскликнула я. — Вы и так уже много чего мне сообщили. Вовсе ни к чему делиться еще и своим семейным рецептом.

«Никогда не давите на клиента, — учил меня Жаккард. — Игру надо вести тонко».

По самой середине узенькой улочки рысью протрусил всадник, и мы отступили в сторону. Госпожа Грисуолд оглянулась на свой дом, явно собираясь уходить; сейчас попрощается, и все, а я ведь еще не добилась от нее, чего хотела.

— Ах, как бы мне хотелось хоть разок попробовать ваши знаменитые марципаны, — сказала я. — Не могли бы вы в следующий раз, когда будете их готовить, оставить мне парочку?

Госпожа Грисуолд так и просияла:

— Я как раз сегодня собиралась делать марципаны! Хотите, днем занесу вам немного?

— Ах, мне, право, так неловко вас утруждать! — для виду запротестовала я.

— Считайте, что это мой подарок молодоженам. — Она потрепала меня по щеке и призналась: — Мне так хочется познакомиться с вашим мужем, милочка. Вы живете здесь уже не первую неделю, а никто на нашей улице так ни разу его и не видел.

— Он постоянно очень занят, все дела да дела, знаете ли… — Я скроила грустную физиономию. — А я так без него скучаю!

— О, я прекрасно понимаю вас… Сама была когда-то молодой, — добродушно засмеялась госпожа Грисуолд.

«Господи, до чего же все-таки неприятно обманывать эту славную женщину!»

Соседка направилась к деревянно-кирпичному дому, стоявшему на другой стороне улицы, как раз напротив моего. И тут я спохватилась: «Боже мой, ну как можно быть такой глупой! Ведь Жаккард подчеркивал, и не раз, что она должна назвать точное время!»

— Госпожа Грисуолд, подождите! — позвала я, стараясь перекричать уличный шум. — Когда мне вас ждать? Я приготовлю пиво со специями.

— Ах, это было бы просто замечательно! — воскликнула она. — Когда часы пробьют три, вас устроит?

— Прекрасно.

Я взбежала вверх по ступенькам, ведущим в мой маленький домик. Служанка Нелли, конечно, была тут как тут. Стояла у окна и все слышала.

— Давай бегом, сообщи ему время, — распорядилась я.

Нелли быстро пошла к черному ходу, откуда через садик можно было попасть на другую улицу.

Миловидная, пухленькая, она чем-то напоминала мне Катрин Говард. Наша Нелли была не робкого десятка и сильно отличалась от других шестнадцатилетних девушек, которых наверняка испугала бы перспектива в одиночку бежать куда-то по лондонским улицам. Район города к северу от собора Святого Павла, конечно, не из числа самых опасных, но и тихим его тоже не назовешь. Сент-Полс-роу была выбрана не случайно: как раз на такой улице прилично поселиться молодой и добропорядочной женатой паре с относительно скромным доходом.

Часов пять после этого я сидела дома, хотя в комнатах было очень душно. Такого жаркого июля я и припомнить не могла. Если бы дом стоял в сельской местности, или в Дартфорде, или хотя бы поближе в Темзе, в окна хотя бы залетал ветерок. Но здесь, в самом центре густонаселенного зловонного города, спасения от жары не было. Однако я старалась пореже выходить из дома. Маловероятно, конечно, чтобы я вдруг встретила в этом районе кого-нибудь из знакомых, но, как говорится, береженого Бог бережет.

Наконец часы пробили назначенное время. Я уселась за стол, на котором возвышался кувшин с пивом, сдобренным специями. Нелли успела выставить кружки с тарелками. Посуда у меня была новенькая, без единой трещинки, как и положено молодой хозяйке.

В дверь кто-то робко постучал. Нелли открыла и ввела в дом госпожу Грисуолд, которая принесла блюдо с марципанами. Соседка старалась держаться с достоинством, но это получалось у нее плохо: глаза ее с жадным любопытством бегали по сторонам, разглядывая каждый предмет в комнате.

Нелли уже разливала пиво, как вдруг дверь снова со стуком распахнулась.

— Любовь моя, ты дома? — послышался из передней голос Жаккарда.

Он показался в дверях и, увидев госпожу Грисуолд, вздрогнул и на секунду замер. Потом отвесил ей самый изысканный поклон. Одет он был безупречно, волосы тщательно причесаны.

— Это мой муж, — представила я его соседке.

Жаккард улыбнулся ей самой очаровательной из своих улыбок, и результат оказался вполне предсказуем. Госпожа Грисуолд густо покраснела и пустилась путано объяснять, что мы с ней познакомились совсем недавно и она узнала, что господин Ролин обожает марципаны.

Он сел за стол, с видимым удовольствием отведал угощение и принялся на все лады расхваливать кулинарное искусство госпожи Грисуолд.

— С тех пор как я приехал в вашу страну, не пробовал ничего подобного, — уверял ее Жаккард.

— Ах да, вы ведь, кажется, приехали из Брюсселя? — спросила соседка, не в силах обуздать желание как можно больше узнать об этом иностранце.

— Я покинул Нидерланды, когда познал истину Евангелия, — ответил Ролин. — А теперь вынужден вернуться: батюшка серьезно болен, и мой долг — быть рядом с ним. Но я привезу ему из Англии подарок — свою прекрасную жену.