Шрифт:
Герцог нахмурился:
— Какого еще Артура Булмера?
— Сына Маргарет, — пояснила я. — Он сейчас в «Алой розе», спит в своей спальне наверху. Родители мальчика умерли, и теперь я воспитываю его.
Норфолк мигом изменился в лице. Это он в свое время арестовал родителей Артура на севере Англии, когда командовал там королевскими силами, подавлявшими восстание. Он же доставил обоих супругов в Лондон, где их предали суду. Покойная Маргарет была единокровная сестра его жены.
С минуту герцог размышлял:
— Значит, так. Артур Булмер вернется в Дартфорд. Констебль отвезет мальчика туда и позаботится о нем. А вы, Джоанна Стаффорд, отправитесь со мной.
— Но с какой стати? — вскричала я. — Вы же сами только что сказали лорду Дадли, что я не виновна ни в каком преступлении, что мое имя никогда не упоминалось в расследованиях по обвинению в государственной измене.
— Ну, если уж вы слышали это, то должны были услышать и другое: что я принял решение относительно семьи Стаффордов, — ответил Норфолк.
Я снова попробовала протестовать, а Сковилл сделал еще одну попытку вмешаться. Однако герцог Норфолк своего решения менять не собирался.
Я обернулась к Джеффри.
— Артур с ума сойдет, когда, проснувшись, увидит, что меня нет рядом, наверняка расплачется, станет кричать. Слава богу, он помнит вас по монастырю, но учтите, вам придется с мальчиком нелегко.
— Ничего, Джоанна, я справлюсь, — заверил он меня.
— Прошу вас, сразу же сходите с ним повидать сестру Винифред и брата Эдмунда, — продолжала я как безумная.
— Джоанна, клянусь, я сделаю все. Насчет Артура можете не беспокоиться. — Он перешел на шепот: — Очень скоро мы снова будем вместе.
Герцог Норфолк крикнул своим людям, что пора отправляться. Мне подвели кобылу и помогли на нее взобраться.
— И последнее, — заявил герцог, берясь за поводья. — Джеффри Сковилл, отныне я запрещаю вам даже близко подходить к Джоанне Стаффорд. Видите ли, у кузины моей жены странная слабость к простолюдинам, — доверительно пояснил он констеблю. — Я был снисходителен к вам обоим сегодня, поскольку и сам питаю такую же слабость. Но теперь с этим покончено. Хватит уже в нашем семействе скандалов, впредь я этого не потерплю. — И с этими словами самый высокопоставленный и знатный человек государства ткнул в Джеффри пальцем. — Если я еще хоть раз увижу вас в ее обществе, вас повесят, констебль. Вы меня поняли?
Лица Джеффри я не видела. Зато слышала его голос.
— Да, ваша светлость, — тихо ответил он.
— Очень хорошо.
Герцог шлепнул ладонью по крутому боку лошади. Она рванулась вперед, остальные устремились за ней. Мне не понадобилось дергать поводья, моя кобыла хорошо знала свое дело. Норфолк скакал во весь опор, но люди его, как и лошади, прекрасно понимали, что отставать от него не следует.
Я обернулась в седле, огляделась, но Джеффри нигде не было видно. Больше он меня не преследовал. Впрочем, ни один человек в здравом рассудке не стал бы этого делать после такого недвусмысленного предостережения. Я оказалась полностью во власти Норфолка.
23
Я скакала вслед за герцогом по Лоуэр-Темз-стрит, и мысли мои путались. Что делать, как избавиться от Норфолка и вырваться на свободу? Должен же быть какой-нибудь способ, чтобы я смогла вернуться в Дартфорд, не подвергая опасности жизнь Джеффри! Общество близких друзей, мечты о независимой жизни — с какой стати я должна променять все это на прозябание в Стаффордском замке?!
Норфолк перешел на рысь, мы трусили в сторону Темзы, и до слуха донеслись крики: там требовали предоставить какую-нибудь лодку. Значит, нам надо на тот берег. Похоже, герцог направляется в Говард-Хаус, расположенный в Саутуарке. Я уже однажды бывала в его большом лондонском особняке, мы попали туда вместе с братом Эдмундом в день, оказавшийся для нас поистине роковым.
Лодочник помог мне войти в лодку. Через реку перевезут только нас троих: самого герцога, его слугу Ричарда и меня. Остальные галопом отправились по берегу к мосту. «Интересно, с чего это мы вдруг разделились?» — подумала я и спросила:
— Ваша светлость, а можно поинтересоваться?..
— Нет, нельзя, — резко оборвал меня Норфолк. — Я не потерплю никаких вопросов, никаких женских жалоб, просьб и завываний. К черту, к черту!
С этими словами мы отчалили. Плыли в полном молчании, только лодочники кряхтели, налегая на весла. Им приходилось нелегко: высокие волны с силой бились о нос нашей лодки. И зачем только Норфолку понадобилось плыть через реку? Ведь гораздо разумнее и проще было добраться до Саутуарка через мост.
Над неспокойной рекой дул влажный и очень холодный ветер. Я сжалась, обхватив себя обеими руками и пригнувшись как можно ниже, но все равно дрожала от холода. На дне лодки скапливалась вода, и скоро изящные бархатные туфельки, которые дала мне Гертруда, промокли насквозь. Кто-то похлопал меня по плечу. Я обернулась: Ричард протягивал мне грубое одеяло, которое он позаимствовал у лодочника.
— Спасибо, — прошептала я.
Он кивнул и озабоченно посмотрел на герцога; тот, сгорбившись, сидел на носу лодки.