— У меня на людей память отменна! — снова выкрикнул младший Туезов. — А энтот субчик от маккавеевского знакомства — я знаю почему! — отпиратца начал! Да и так на всю округу известно, что вы с маккавеевским Бурдинским спиртом маньчжурским промышляли! Оне, гражданин милицейский начальник, года с шышнадцатого, как мне тетка сказывала, спиртишком приторговывали. Про энтого не скажу, а Егорий-то точно! Тетка брехать не станет… Но энтого с Егоршей в прошлом годе и нынешне, по весне, я в Маккавеево видал! Мелькала там его рожа!

— Это у тебя рожа! Мало я тебе ее начистил! — дернулся в ответ «закоперщик», но Богодухов и Бойцов тут же ухватили его за плечи.

— Спокойнее, Пугачев! — прикрикнул на него Фоменко.

— Во-во, так и в вагоне было! — затряс пальцем старший Туезов. — Пашка ево за спиртишко-то и не выспрашивал, а только про Маккавеево и знакомство с Бурдинским заикнулся. А энтот субчик в ответ шипит, мол, закрой, шмакодявка, пасть, а то зубы повыбиваю и рожу так начищу, что никто тебя не узнат и сам свою харю по новой будешь запоминать… И вдарил племяша по морде! Я заступиться, так он и на меня! Зуб, поганец, выбил! — заплакал старший Туезов.

— А чо и не вдарить? — вызывающе проговорил Пугачев. — Рабочего человека, красного партизана за какого-то контрабандита принимать! Сами такие! Еще мало дал!

— Все он врет! — снова закричал Туезов-младший. — Как же, партизан! Да это точно он! Меня тетка, кады мы с мужиками ся дом перекрывали, к Бурдинскому за спиртом и посылала, дня мужиков… А этот там был, чего-то Егору в тряпице показывал, а как я зашел, так тряпицу ту под стол спрятал! А Бурдинский еще ему сказал, дескать, это тутошний, Костя… Во! Припомнил я! Костя он! И совсем не Иван Пугачев! Врет! У него фамилие другое! Эх ты, черт, запамятовал, мне ж кто-то из мужиков говорил, кады мы их еще раз встретили! Еще наказал, мол, смотри, Пашка, с энтими не знайся, темные люди…

— Мало я тебе отвесил, паскуда! — дернулся «Пугачев» к Туезову-племяшу.

— Стоять! — крикнул Фоменко, а Бойцов с Богодуховым сильнее прихватили «Пугачева» за локти. Он рвался и матерился.

Коренастый, на голову ниже «Пугачева», Фоменко вплотную подступил к разбушевавшемуся задержанному. Он еще ничего не сказал ему, не сделал никакого движения — а буян замер, напрягся. Дмитрий Иванович хмыкнул:

— На расправу, как понимаю, привычку скорую имеете, а самому по физиономии получать неинтересно? Вы же так и подумали, что я вас сейчас кулаком успокою?

— А чо у вас, фараонов, ишшо-то может быть?! — вызывающе проговорил «закоперщик».

— У фараонов? Интересно… А документы какие-нибудь у вас имеются?

— Были, конешно, и предъявить мог по всей форме, — «Пугачев» уже успокоился, смотрел нагло, с издевочкой. — А только вы ж, граждане милицанерские, сами руки крутили, волоком тащили, вот, стало быть, в кутерьме документики-то и выпали. Ишшо и восстанавливать придется, и за самоуправство отвечать…

— Понятно… — протянул Фоменко. — Вот что, Богодухов…

— Слушаю, товарищ начальник!

— Этого гражданина задержите до выяснения личности.

— Так точно! Демчин, отопри-ка, клетуху.

Федор выскочил из-за стола, сдернул с гвоздя большой потемневший ключ, отпер тронутый ржавчиной замок на решетчатой двери в углу дежурки.

— Заходьте, гражданин! — Богодухов подчеркнуто вежливо, но твердо направил «Пугачева» в обрешеченный угол, загремел замком, запирая задержанного. Ключ демонстративно, чтобы Фоменко видел, опустил в нагрудный карман гимнастерки и застегнул его на пуговицу.

«Закоперщик» за решеткой уселся на лавку, картинно заложив ногу на ногу, достал из кармана штанов коробку с папиросами, спички и закурил, выпустив густой клуб душистого дыма в сторону собравшихся в дежурной комнате.

— Слышь, Иван, а вы что, его не обыскали? — недоуменно спросил Богодухова Бойцов. — Он вам так и дежурку спалит…

Фоменко с интересом посмотрел на Бойцова, перевел взгляд на сникшего Богодухова.

— Протокол задержания как положено оформите. С понятыми. И личный обыск, досмотр вещей — тоже. И личность его выясняйте, потом мне доложите.

— Мы тоже справки наведем, — сказал Дмитрию Ивановичу Бойцов.

— Так вы…

— Бойцов Иван Иванович, из городского угрозыска. На вокзале по служебной надобности с товарищем оказались, а тут вот эта заварушка…

— Правильно, это по-нашему, — Дмитрий Иванович с чувством пожал Бойцову руку. — Иные нос воротят, мол, не наша епархия, мы — на территории работаем, а тут, де, вотчина другая, дорожной милиции.

— Город один и республика одна.