— У одного фамилия Гутарев, — мрачно сказал Кровяков. — Если, конечно, он прошлый раз под своей орудовал. Да, да! Я вашим говорил — он приходил, под видом агента ГПО. И средь сегодняшнего сброда явно верховодит — больше всех командовал, первый и деру дал…

— Гриша, — повернулся Гарифулин к агенту Володину. — Бегом к Ашихмину! Остальные — за мной!

Но бандитов и след простыл.

Ночная темень окутывала город плотной пеленой. Подмораживало. Обе группы агентов вернулись в угрозыск в самом безрадостном настроении.

Но Миша Баташев оптимизма не терял, кое-какие сведения у него имелись. Он предложил проверить два адреса, находившиеся под подозрением: дом Коновалова и квартиру первочитинского портного Сидорова, который, как было известно, якшался с темной публикой, в том числе был знаком с Коноваловым.

Предложение Баташева было больше интуитивным, но на безрыбье… Гадаскин идею одобрил, одновременно запросив в гормилиции сил для масштабной облавы в Кузнечных рядах и на Чите-I.

Пару часов спустя началась ночная облава. Тем временем сотрудники угрозыска нагрянули на квартиру портного и арестовали там пьяную компанию — Ваську Бородина, Коновалова, Мишку Голдобина, представившегося под фамилией Шабанов, некого Медведева Александра и сына портного Федьку Сидорова, бойца карбата — караульного батальона Госполитохраны.

Другая группа агентов, направленная к Коновалову, обнаружила у дома приметную телегу с сердечком на задке, а в доме — Гутарева, Малинина и немца Ямберга, бывшего прибалтийского барона, за годы революции и Гражданской войны докатившегося до Читы, а здесь, после ухода Семенова, опустившегося до отпетого уголовника.

В доме Коновалова обнаружили и оружие гутаревцев — револьверы, гранаты. Арестован был и четвертый участник застолья — гражданин Белов-Чадаев, как он представился. Двое-фамильца кликали Шуркой, что его и сгубило: доставленные в уголовный розыск потерпевшие, Кровяков и Федорович, сообщили следствию, что главарь налетчиков так называл еще одного участника ограбления, который в дом не входил, а был на улице с телегой.

Настоящий же «Шурка — золотой зуб» скрылся еще по дороге на «хазу», спрыгнув с телеги у моста через Читинку.

Потерпевшие опознали Гутарева, Бородина, Коновалова, Голдобина и Малинина.

К утру, после допроса Коновалова Гадаскиным, выяснилось, что телега, на которой грабители скрылись с места преступления, принадлежит извозчику Ивану Беломестнову, давшему ее на ограбление самолично.

Вскоре двое сотрудников угрозыска стучали Беломестнову в ворота.

По иронии судьбы, у пособника-извозчика в эту ночь заночевали Ленков с одним из своих людей, Василием Исаевым, еле уйдя в Кузнечных от облавы.

Косте приходилось серьезно опасаться облав и других проверок, при которых необходимо было удостоверять личность, — отсутствовали надежные документы. Тот же Ощенков доставал какие-то сомнительные справки, которым Ленков не доверял. С другой стороны, выработанная годами осторожность подсказывала, что подолгу на одном месте залеживаться нельзя. Поэтому Костя постоянно менял места своих ночевок.

Услышав стук в ворота, уже проснувшийся и одетый Ленков свистящим шепотом приказал Беломестнову и Исаеву запереться в избе, а сам, схватив беломестновскую лошадь под уздцы, быстро вывел ее на зады, и — в галоп! Молодые агенты угро, осаждая дом, Костю прохлопали!

Допустили и второй ляп: пока разбирались с извозчиком, как и было поручено, насчет телеги, Васька Исаев неожиданно бросился в двери, прыжком с крыльца на улицу — и был таков!

Не сговариваясь, Ленков и Исаев столкнулись у квартиры Сидорова, где, к сожалению, милиция засады не оставила, считая, что эта «хаза» спалена, если не окончательно, то надолго.

Портной, открыв двери, в лице переменился. Шепотом, сделав большие глаза, рассказал страшный итог минувшей ночи.

— Белая кость! Чо они могут! — бросил в ответ Костя, имея в виду Гутарева. — Довыпендривался, морда офицерская! Вот так, Васька… Кончился атаман Кирька!

— Феденьку заарестовали с имя! — пожалился о сыне портной.

— А на дело он ходил? — спросил Костя.

— Что ты! — испугался Сидоров. — Он у меня правильный, боец! В карбате служит…

— Да ты не только иголкой ценен, Степаша! — хлопнул портного по плечу Ленков.

Неполный месяц назад привел его к Сидорову для починки полушубка Андрюха Христолюбов, милиционер пятого участка уездной милиции.

Помня советы «компаньона» Бизина, Костя заводил дружбу с милиционерами, выбирая любителей выпить, жадных до дармовой копейки, в знакомствах неразборчивых. Поначалу приглядывался, а потом проверял в «деле», чтобы повязать окончательно.

В упомянутом караульном батальоне ГПО у Кости тоже наклюнулись «приятели», так что было с помощью кого из «правильного» сынка портного слепить требуемое.

— За Федьку не боись! У него какая вина? То-то… День-другой и отпустят, помяни мое слово, — успокоил Костя хозяина квартиры.

Но тут же вздернул острым вопросом:

— А почему тебя не захватила уголовка заодно с остальными, а?

Сидоров пожал плечами и со страхом посмотрел на Ленкова.

— Смотри, Степа… Ежели чево узнаю…