– Так тащполковник, если осколочной, там заряд то слабоват, всего 400 граммов, и тот весь на осколки уйдет.

– Если не повезет то и 400 грамм прорубь прошибут. Так, что лучше не рисковать, ну если только в исключительных случаях. То можно. Но только в исключительных. Теперь опять внимание карте, вот видите здесь две горки на левом берегу Тип-Тяв, а на правом берегу Серная. Вот Ваши группы должны пройти по этому маршруту, найдете маршрут лучше, идите по нему. На этой и этой позиции сядете. Это основные. Вот здесь запасные. На месте мы не были, так, что вы парни опытные, если места не подходят, то меняйте. Но доклад о смене чтобы был. В то мы посматривать на верхотуру будем. И постреливать по появившимся целям. Не попадите по свой огонь. Ваша задача из пулеметов, СВД и 'калашей' по команде отработать по противнику. СВД использовать в основном по командирам, сами разберетесь, кто есть кто у атакующих. Выдвигаетесь через час. Сразу за авангардом. Еще раз, встанете на позиции, доклад, смена позиции доклад, любое передвижения, даже в туалет, доклад. А вот и Андрей Васильевич идет.

Карта описываемой местности для общего представления.
– Товарищ полковник старший прапорщик Полуянов по Вашему приказу прибыл.

– Вольно, вольно, да не тянись ты Андрей Васильевич, здесь все свои, почтения старшему боярину выказывать перед местными не надо. Вот выдай из своих запасов парням по паре 'Печенегов', СВД и РПГ-7. Монок два десятка подкинь им. Ну и соответственно боеприпасов подкинь к стволам, они на два дня уходят, в отрыве работать будут. И работать будут активно, но на гору, хоть и не высоко, но придется лезть. Вот из этого и расчета и выдай. И нам внизу монки пригодятся, посмотри у себя на ноуте карту и прикинь, куда и сколько поставить. Потом поставь. Вид взрывателя согласуй со старшими на направлениях: Полухиным - фронт и Слепцовым - тыл. Все свободны.

– Есть тащ полковник. Есть тащ полковник. Есть товарищ полковник.

За такими заботами и делами прошло три часа с момента пробуждения стоянки и не менее двух с момента обнаружения противника. И наконец, обоз тронулся в путь. Порядок движения немного изменился. Сразу за передовым дозором, практически в одном строю с ними, пошли не все 'гуляй-города', только четыре из десяти, остальные пошли в хвосте обоза, прикрываемые с тыла только арьергардной дозорной полусотней. Зато вместе с четырьмя передовыми 'гуляй-городами' двигались авангардные пять сотен в сопровождении своей конной батареи 'единорогов'. За авангардными подразделениями шла большая часть пехотинцев из непосредственной охраны обоза. Вместе с которой передвигались 'Тигр' - 'Орел' и эрзац броневик на базе Батовского УАЗа. Второй 'Тигр' - 'Сокол' в сопровождении БТРа пристроился в хвосте колоны, вместе с меньшей частью непосредственной пешей охраны обоза. Сразу перед основной частью арьергарда и его конной батарей орудий. При проходе к Жигулевским ворота, в их начале, сразу за устьем Сока, группы Еремина и Иванова ушли на берег, первая на левый, вторая на правый. За ними четыре пары воинов, по доспехам видно принадлежащие к 'витязям' порскнули к береговым утесам, к обоим берегам Волги, начав что-то быстро и умело прилаживая в выемках и расщелинах, щедро рассыпанных по береговым кручам, где-то на высоте полутора метров от речного льда. Каких-то полчаса и они закончили свою непонятную для большинства воинов деятельность, и вскочив на коней влились в обоз. Вот весь обоз проследовал мимо устья Сока. Сразу по обоим берегам взметнулись ввысь береговые утесы. Назвать поднимающиеся по берегам скалы холмами, как то не поворачивался язык, может из-за камня, из которого были сложены береговые кручи, может от общего впечатления при взгляде с русла реки на вздымающие по обеим сторонам скалистые берега. Назвать это можно только горами, горы и только горы. При взгляде вперед становится понятно, почему это место назвали Жигулевскими воротами. Ворота они и есть ворота, а что может прийти на ум при взгляде на сходящиеся, сжимающие ложе реки каменные горы, тянущиеся вдаль, насколько хватает взгляда. Вот и встала татарва в этих воротах этаким засовом, который необходимо вынут, желательно при этом окончательно сломав его. Через шестьсот метров от устья Сока, задние 'гуляй-города' стали разворачиваться и выстраивать сплошную стену щитов, пропустив за свою линию дозорную полусотню. Те же четыре пары воинов, что ранее что-то ковырялись в береговых кручах, опять порскнули к береговым уступам, что-то споро прилаживая в их выемках и расщелинах, где-то на высоте полутора метров от уровня льда. Каких-то полчаса и они закончили свою непонятную для большинства воинов деятельность, и бегом вернулись за линию щитов. К этому времени и шесть 'единорогов' конной батареи арьергарда присоединили свои стволы к шести десяткам 'единорогов' 'гуляй-городов'. Подошедшие пешцы из охраны обоза, совместно с 'гуляй-городскими' полусотнями занимали места за щитами, ставя рядом с ними простые пехотные щиты, для прикрытия себя любимых от навесно падающих с неба стрел. Татарские лучники быстро научили переселенцев уважать себя. На фланги, тихо урча на малых оборотах двигателями, занимали позиции БТР и 'Тигр' - 'Сокол', хоть и кратковременная, но ежевечерняя проверка - прогревка моторов дала о себе знать, хоть и с задержками, но двигатели завелись у всех четырех бронеавтомобилях. Трата дефицитного горючего себя оправдала. Кавалерия отошла от щитовой линии метров на триста и встали, многие всадники спешились и держали своих коней под уздцы, чтобы раньше времени не утомлять их. Обоз все это время продолжал отдаляться от остановившихся воинов и, отойдя от них менее километра, остановился сам. А авангард продолжал движения и стал разворачивать 'гуляй-города' в пределах прямой видимости татарского войска, когда между противниками осталось не более пяти сотен метров. Происходили почти зеркальные действия с действиями арьергарда. Так же четыре пары воинов, по доспехам видно принадлежащие к 'витязям' бросились к береговым уступам, что-то споро прилаживая к ним, в встречающиеся в немалом количестве выемках и расщелинах, где-то на высоте груди среднего человека. За какие-то полчаса они закончили свою непонятную для большинства воинов деятельность, и бегом вернулись за линию щитов. Единственное отличие, что их прикрывали своими телами и щитами воины дозорной полусотни. Прикрывали в основном не только от стрел, которых пока татары пускали не много, а в основном от взглядов вражеских воинов, чтобы они не смогли точно определить места, около которых крутились русские пехотинцы и что они делали около этих мест. После отхода пехотинцев, всадники так же оттянулись за линию щитов. И конная орудийная батарея авангарда, присоединилась со своими шестью стволами к сорока 'единорогам' передовых 'гуляй-городов'. Так же, тихонько, не спеша, без ненужной газовки, заняли свои позиции на флангах бронеавтомобили. Только это были 'Тигр' - 'Орел' и БА УАЗ Батова. Подошедшая пехота совместно с полусотнями 'гуляй-городов' занимали отведенные им командирами места и так же прислоняли к щитам 'городков' свои личные щиты, для защиты от падающих из выси вражеских стрел. Так же оттягивалась подальше от линии щитов конница. Все почти, так же как и в тылу. Но с большими отличиями со стороны противостоящих им врагов. И если у Слепцова враг еще не появился. То перед Полухиным он уже стоял в полной боевой готовности. Вражеские пехотинцы, полностью перегородив не широкое Волжское русло несколькими рядами, укрывались за поставленными с промежутками деревянными щитами, наподобие щитов 'гуляй-города' противостоящих им гяуров. За пехотой темнела конная масса. Всадники горячили коней, намериваясь бросить их, на мерзких пришельцев посмевших топтать землю ханства. Если урусы посмеют сами атаковать славных воинов степей, то их достойно встретят и добыча, ждущая победителей в обозе урусов, станет достойной наградой для храбрых воинов.

Но надеждам, в отношении добычи, татарских воинов или кто их знает, какой они были национальности, не суждено было сбыться. Полухин атаковал первым. И начал он с классической артиллерийской подготовки, почти полсотни орудий в едином первом залпе, выбросили в сторону противника ядра. Дистанция в пятьсот метров, для 'единорогов' была 'детская', при их заявленной предельная дальность стрельбы в 2500 метров. Даже с учетом несоблюдения попаданцами всей технологии производства стволов, из-за чего применять повышенный заряд не рекомендовалось, возможен был разрыв ствола, и все равно предельная дальность не могла уменьшиться более чем на 1000 метров. А тут какие-то 'смешные' пятьсот метров. Ядра на вылет пробивали щиты и попадали в стоящих за ними пехотинцев, иногда пробивая и их тела и застревая в телах стоящих за ними товарищей. Залпы орудий следовали с интервалом от полминуты до минуты. Снеся практически все щиты, и почти полностью уничтожив три первых ряда пехоты, основательно проредив четвертый. Степняки смогли выдержать только дюжину залпов. Потом повинуясь команде своего предводителя конная тысяча, практически не пострадавшая от обстрела, переместилась между оставшимися щитами, за их линию и постепенно набирая скорость, переходя с рыси в галоп помчались на русские позиции. Обрушив на уросов рой стрел. В след за кавалерией в атаку бросились и остатки пехоты. Все равно их осталось еще много, более тысячи. За пятьсот метров артиллеристы успели дать еще шесть залпов ядрами и с сотни метров перешли на картечь. С двухста - ста пятидесяти метров к ним присоединилась и пехота, мушкетными пулями, пищальной картечь, арбалетными болтами и стрелами, внося свой посильный и судя по результатам не малый вклад в дело отражения атаки. Но, несмотря на стрельбу, конная лава продолжала накатываться на линию русских щитов. И только фланговый огонь двух пулеметов бронемашин, смог остановить этот отчаянный штурм русских позиций. Остроносая пуля калибра 7.62 сантиметра, выпушенная практически вдоль строя, прежде чем остановиться, пробивала три-пять человеческих тела или до двух конских туш и застревала в следующей жертве, выводя и её из строя. Завал из трупов и раненных затормозил галоп кавалерии, всадники пытались, преодолеет эту живую баррикаду, но сами попадали под пути и картечь или их кони обступались на телах несчастных, в боевом безумии наступая на мягкие человеческие тела и туши своих собратьев, падали, ломали ноги, увеличивая собой эту жуткую баррикаду. Даже подошедшая пехота не смогла переломить ход этой бойни. С трудом пехотинцы и спешившие всадники переползли кровавый завал и смогли добежать до русских щитов, но практически ни кто из них не вернулся назад, остался лежать перед щитами с рубленными, колотыми и стрелянными ранами. А когда к ним присоединился огонь еще пары пулеметов, почти двух десятком автоматов и двух автоматических винтовок с береговых утесов, да по очереди были подорваны заложенные на откосах монки, то атака захлебнулась окончательно и жалкие остатки атакующих, менее трети от первоначального количества откатились на прежние позиции.

Но и там им не было покоя. С береговых круч раздались хлопки и шипящий звук. В скопления неприятия ударили пара огненных стрел, это группы Еремина и Иванова, не смогли удержаться и отработали по скоплению противника парой осколочных ОГ-7В, потом добавив к ним еще пару, за что в последствии получили от Черного по полной. Но Волжский лед к счастью для переселенцев оказался крепок и взорвавшиеся гранаты не пробили его. Видимо этими взрывами и были уничтожены последние командиры, которые могли управлять и командовать этой толпой, в которую превратилось еще недавно грозное войско. Целых полчаса пехотинцы растаскивали трупы в сторону, что бы можно было пройти всадникам и провести конную батарею. Так что фора у противника была, которой он и воспользовался. Сперва ушел вниз по Волге, а потом юркнул в первый подходящий левобережный овраг и вышел в степь, где русским в данной ситуации искать степняков было бессмысленно, все равно за имеющее время их было не догнать. Четыре сотни с артбатареей продолжили движение вниз по реке в конечной точки этого отрезка маршрута, устью реки Самара, а остальные стали строжкой у оврага, по которому остатки татар ушли от погони. Пехотинцы в это время, оказав помощь раненным и сложив отдельно своих убитых, с помощью, пришедших из обоза мужиков начали методический сбор трофеев и очищения завтрашнего пути.

Бой у Слепцова прошел по иному сценарию, чем у Полухина. Видимо учетший предыдущий опыт атак на урусов, татарский военноначальник не стал бросать своих воинов в лоб на орудия русских, а затеял истинно степную забаву конную 'карусель' со стрельбой из луков. И у него все бы могло получиться, даже не смотря на щиты 'гуляй-городов' по фронту и пехотные щиты сверху над воинами. В конце концов, но законы математики, ни кто не отменял. И большое количество стрел, за приличный отрезок времени, упавших сверху на ограниченной территории, способны поразить почти всех воинов укрывавшихся за щитами. Стрел у нападавших было запасено с избытком, территория была жестко ограничена с трех сторон, и менее жестко, на первый взгляд с четвертой стороны или тыла для защищающихся. Но любая попытка выйти из-под защиты щитов, при таком плотном обстреле, была гарантированная смерть. А по времени командир степняков явно просчитался, рассчитывая, что передовой отряд свяжет урусов боем очень надолго. Но самыми катастрофическими его просчетами являлись: не знание предельной дальности стрельбы русских пушек, непредвиденные пулеметы и РПГ на флангах, на почти неприступных утесах и порхающие в вышине 'птички' с радиосвязью. И первый его просчет аукнулся кочевникам почти сразу. Как только на расстоянии четырех - трех с половиной сотен метров закрутилась эллипсовидная степная карусель из всадников и в сторону обороняющихся взмыли к небу первые стрелы, в ответ рявкнули почти семь десятков русских пушек. И здесь, в отличие от Полухинского фронта, в неприятеля полетели не только ядра, но и дефицитные гранаты, что их жалеть в такой обстановке, когда или пан или пропал. Сперва татары пробовали огрызаться, посылая в артиллеристов особо густые стаи стрел, но орудийные залпы с интервалом в полминуты, быстро поставили точку в этой забаве. Потеряв не менее трех- четырех сотен степняки откатились до самого устья Сока. Но и там русская артиллерия доставала врага, и её гостинцы постоянно выхватывали жертвы для Мары. Продержавшись полтора десятка залпов, атакующие откатились за угол, в русло Сока. На какое-то время орудия 'витязей' смолкли, чтобы через пятнадцать-двадцать минут приступить к одиночной пристрелочной стрельбе гранатами по руслу Сока. После пристрелки одиночными выстрелами, успевали дать один, редко два, шести орудийных залпа, после чего опять приходилось пристреливаться к новому месту сосредоточения противника, ибо с предыдущего места всадников, как ветром сдувая, но каждый раз на этом месте оставались трупы людей и лошадей. Навесной огонь гранатами, по спрятавшимся за береговым откосом татарам, вели только шесть 'единорогов' конной батареи, которые по конструкции своих лафетов, могли круче задирать в зенит свои стволы, чем 'единороги' 'гуляй-городов' установленные на лафеты, конструкция которых не позволяла высоко поднимать стволы при стрельбе. Корректировали огонь кружащиеся в вышине 'Соколы'. Ни кто из нападавших не смотрел на небо, а если бы и посмотрел, то вряд ли он мог заметить кружащуюся на пятисотметровой высоте по километровому радиусу 'птичку'. Которая посменно со своей товаркой исправно передавала изображения с телекамер на пульт управления в 'Тигр' - 'Сокол', а он транслировал его в БТР, где за экраном ноутбука Басманов по разрывам рассчитывал поправки и выдавал новые данные на батарею, орудные расчеты которой исправно выполняли приказы подполковника. Раз за разом, хоть и со снижением интенсивности огня, поражая укрывшегося за изгибом устья Сока врага. Татарский военноначальник продержался чуть более часа и опять поменял тактику, а может и не менял. Возможно, какая-то особо удачно выпущенная граната нашла свою особенную цель, в виде вражеского командующего. Как было, ни кто специально впоследствии не устанавливал и не специально истина так же не открылась. Но как бы то не было, всадника начали быстро накапливаться на сокском льду, что бы неукротимой лавой выплеснутся на волжский лед. И даже пристрелявшиеся и перешедшие на беглый огонь 'единороги' переселенцев не смогли разогнать эту густеющую прямо на глазах волну. Взрывы, вырывавшие из рядов кавалеристов по три-четыре их товарища, не смогли поколебать боевой дух татар, все же они были достаточно закаленные воины, тем более что гибель этой тройки или четверки бойцов, могли видеть только их соседи. А для остальной массы всадников уменьшение войска на эту малость было не заметно.

К этому времени у Полухина с нападавшими было покончено и Черный дал указания группам Еремина и Иванова перейти на позиции, с которых они могли бы поддержать огнем бойцов Слепцова. Перемена позиций прошла без происшествий, и хотя к началу крайней в этом сражении татарской атаке они не успели, но поучаствовать в её отражении смогли и внесли не малую лепту в эту победу.

И вот, наконец, либо построения войска было закончено, либо банально не выдержали нервы у командира или бойцов, но вся масса конницы, еще не менее полутора-двух тысяч сабель, единым организмом выплеснулась из устья Сока на волжское русло, почти мгновенно заполнив его во всю, хотя и сужающуюся, но еще достаточную ширину. И сразу пустив коней в намет, постепенно, по мере набора скорости, переходя в карьер. Почти сразу, как только основная масса степняков вырвалась на волжский лед, в воздух взвились сотни стрел, за ними ещё, и ещё, и ещё. Когда первые стрелы пали с выси на русские позиции, на прямую линию атаки, выскочило все войско, добавив своих остроклювых посланниц к их товаркам, уже летящих в воздухе. Опять на отлично сработала 'птичка', и татарская атака не застала обороняющихся врасплох. И первые стрелы забарабанили в заранее поднятые и укрепленные над головами пехотные щиты. Хотя без потерь не обошлось. На встречу атакующим плюнули огнем шесть десяток орудийных стволов, отправив им 'подарки' в виде ядер. 'Подарки' останавливались свалив не менее трех-пяти всадников, но пока вошедшие в боевой азарт люди и кони, не обращали на это внимания, практически мгновенно занимая места павших. По задним рядам кочевников продолжали вести огонь гранатами конно-батарейные 'единороги'. Пятьсот, четыреста, триста, двести пятьдесят метров и пушки 'гуляй-городов' перешли на картечь. К ним присоединилась пехота, поддержавшая артиллеристов своими пулями, картечью и стрелами. Группы пешцев, отложив мушкеты с пищалями, арбалеты с луками, взялись за бердыши и копья. Заработали пулеметы бронеавтомобилей, четка выделялось рыканье кротких очередей 'крупняков', с обеих берегов, с утесов раздались пулеметные и автоматные очереди, тренированное ухо выхватывало щелчки СВД. Вот раздались хлопки, шипения и взрывы, в тылах атакующих, где вспухли огненно-темные шары, на местах, куда угодили гранаты РПГ. Белый, местами даже искристый до боя снег, лежащий у береговых откосов, все больше превращался в грязно-красное месиво, кровавую кашу, в которой зарывались кони и люди, утопали, падали и задыхались под грудами убитых и раненых воинов и лошадей. Про цвет льда на середине русла, про снег уже и нечего было говорить, его просто разметали копыта пронесшихся лошадей, и растопила горячая кровь погибших, ни чего конкретного сказать было нельзя. Невозможно передать словами эту смесь красного, зеленого, черного, бурава, коричневого, желтого и еще массу других оттенков цветов. Но татары дошли до линии щитов и рубились с пехотой. Последнюю победную точку в битве поставила русская кавалерия. После последовательных серий подрывов монок, расчистивших пространство на обоих флангов, рухнули щиты, и конные сотни одна за другой устремились в образовавшиеся бреши, на опешивших врагов. И над заснеженным, скованным льдом, руслом Волги и окружающими утесами, разнеслись громкие звуки кровавой битвы: стук, грохот и звон схлестнувшихся мечей и сабель, копий и щитов, ужасные крики раненных людей и лошадей, еле слышные стоны раненых, храп уставших и еле передвигающихся татарских коней. И степняки не выдержали и как то враз, что-то видимо надломилось в них и они, поворачивая коней, бросились назад, откуда пришли, провожаемые в центре в спину картечью и жалами копий и лезвиями сабель по флангам. Русская кавалерия преследовала разбитого противника еще с десяток верст, проносясь по сокскому льду, как ангелы мести для зарвавшихся врагов. Но всему бывает предел и выносливости коней тоже. Если татары гнали своих коней ни сколько не жалея их, то переселенцам приходилось думать и об завтрашнем дне. Да и сильно зарываться в преследовании, заходя далеко от своего стана, не стоило. Дроны, дронами, но и они могут проморгать засаду. Посечь стрелами неосторожных, на это татарским лучникам много времени не надо. И о трофеях пора начинать заботится. Ведь место расположения заводных коней этого вражеского отряда самолетики давным-давно установили, и не стоит давать коноводам много времени на прихватизирование имущества своих погибших товарищей. Оно пригодится и победителям.

Все время битвы в воздухе, сменяя друг друга, постоянно висели пара 'птичек', операторы которых вели, непрерывный мониторинг окружающей территории в радиусе десяти километров, с центром - обоз переселенцев. Докладывая на ПКП Черному о малейшем изменении обстановки. Благодаря чему русские всегда опережали противника в действиях, хоть на немного, но успевали усилить тот участок обороны, который в настоящее время подвергался наибольшему давлению. Радиосвязь и БПЛА попаданцев во многом предопредели исход сражения. Отлаженный механизм прохождения разведывательной и управленческой информации не притормозило, даже разделение экипажей 'Тигров'. Сами броневики с пультами управления БПЛА, операторами, водителем и страшим машины - пулеметчиком, участвовали в отражении атак. А выпускающие 'птичек' и их охрана с компактными ручными электрогенераторами для зарядки аккумуляторов, комплектом запасных аккумуляторов, ЗИПами по уходу за оптикой и парой носимых раций из МВДешного КАМАЗа, были высажены во временном лагере обоза. Откуда и проводили запуск дронов, их прием после посадке и техобслуживание. Мальчишки малолетки показали себя настоящими мужчинами. После этого боя их стали допускать на собрания 'витязей' с правом голоса, чем пацаны очень гордились перед другими детьми - попаданцами.