— А поаккуратнее нельзя?

— Я делал все аккуратно. Я не хотел будить тебя.

За окном раздается безрадостный птичий щебет.

— Ладно, слушай, — приподнимается Дина, — а ты… что это у тебя на голове?

— Что?

— Это, — объясняет она, оттягивая мою повязку так, что резинка чуть не рвется.

— Это повязка для сна.

Дина отпускает ее; я получаю повязкой по лицу. Чувствую себя котом из «Тома и Джерри».

— Ты могла бы так не делать? — прошу я. — Когда резинка совсем растягивается, мне приходится завязывать ее в узел на затылке, а потом я иногда не могу заснуть, потому что чувствую, как узел впивается мне в голову.

— Ты в ней похож на психа.

— Знаю. Поэтому и не надеваю ее, пока не потушен свет.

— Откуда она у тебя? Из самолета?

— Да.

Дина откидывается на кровать.

— Я не буду с тобой спать, если ты мне не обеспечишь нормальный сон, — решительным тоном заявляет она, глядя в потолок.

— Так бывает не всегда.

Нет, конечно, — иногда все бывает куда хуже.

— А ты не можешь выпить какую-нибудь таблетку?

— «Калмс»?

— Очень смешно. Хорошее снотворное.

Преувеличенно устало вздохнув, я встаю с кровати, иду к столу и выдвигаю второй ящик.

— Что лучше? — спрашиваю я, нарочито громко шаря в ящике, чтобы был слышен шум перебираемых пластиковых баночек. — Могадон?

Поднимаю полупустую баночку на свет, а второй рукой продолжаю рыться в ящике:

— Номиссион? Амитриптилин? Темазепам? Цопиклон?

— А попробуй все и сразу, — спокойно предлагает Дина.

Я кидаю таблетки обратно в ящик.

— Ну, спасибо за совет.

Не меняя выражения лица, она смотрит на то, как я, разбитый, пересекаю комнату; дойдя до кровати, замечаю, что взгляд ее скользнул в сторону моего паха, — я проклинаю себя за то, что решил пока не включать отопление.

— Может, ты все же выпьешь одну таблетку? — спрашивает она.

В этот момент я как раз усаживаюсь на кровать, слишком явно поворачиваясь к ней спиной.

— Я не могу сейчас пить одну таблетку, — объясняю я. — Уже без четверти шесть.

— И что?

— И если я сейчас выпью таблетку, то завтра весь день буду засыпать на ходу.

— А что ж ты раньше ее не выпил? Ты же знал, что у тебя, возможно, возникнут трудности со сном.

Мне все это начинает порядком надоедать.

— Слушай! — перехожу я с шепота на громкий голос. — Я знаю, что, возможно, не каждойночью мне удастся заснуть. Но если бы я каждый вечер выпивал по таблетке, я бы уже давно стал гребаным Элвисом.

Чувствую, как по моему животу что-то ползет — это ее рука.

— Да вы и без того похожи, — легонько похлопывает меня по животу Дина.

Ее агрессия смягчается по мере того, как сон, приятный сон, нежданный сон обращает ее мозг в желе из миндального молока.

— Но тебе обязательнонадо обратиться к специалисту.

Отдавая дань ее изменившемуся настроению, я оборачиваюсь, и наши лица теперь очень близко; глаза ее полузакрыты, она ровно дышит; кажется, будто вдыхаешь не воздух, а густой, плотный туман.

— Обращался. Все перепробовал. Акупунктура, гомеопатия, ароматерапия — я даже как-то раз лег спать в мокрых носках, потому что какая-то женщина в посвященной медицине колонке «Дэйли миррор» уверяла, что ее это никогда не подводило.

— Гиплотерапин, — бурчит Дина.

— Что?

Она открывает глаза. При таком освещении они зеленые.

— Гипнотерапия, — поправляется она, пытаясь проснуться, хотя я знаю, что это очень ненадолго. — Ты пробовал гипнотерапию?

— Да. Не помогло. Да и стоило кучу денег.

— У меня есть подруга, Элисон. Она гипнотерапевт. Думаю, что она сможет тебе чем-то помочь. К тому же с тебя она много денег не возьмет.

— Ну… спасибо, конечно, но я сомневаюсь… В тот раз меня даже не смогли ввести в транс. Возможно, это все следствие моей бессонницы.

— Элисон — хороший специалист.

— Верю.

Веки Дины опускаются, медленно, как два перышка.

— Ты… — говорит она, нежно прикасаясь к моему лицу, затем натягивает повязку мне на глаза, — ты же так гордишьсясвоей бессонницей, правда?