Впрочем, надо отдать ей должное. Внутренне я действительно очень расслаблен. Быть может, даже слишком расслаблен.

— У вас больше нет мыслей. Вы — камень…

— Элисон?

— Да….

— Слушайте, мне очень неловко, но мне надо отлучиться в туалет.

— Что, прямо сейчас?

— Да, прямо сейчас.

В ответ я слышу презрительное фырканье.

— Ладно. Медленно… медленно… выходим из транса…

Откуда-откуда выходим?

— … мышцы опять наполняются энергией… вы приподнимаетесь, вы принимаете сидячее положение. Я досчитаю до трех, и на счет «три» вы откроете глаза. Раз… два… три.

Находясь в сидячем положении, открываю глаза и вижу подозрительно глядящую на меня Дину.

— Чего? — спрашиваю я.

— Ничего, — отвечает она.

Я встаю с застеленного шерстяным покрывалом дивана.

— А как бы еще встал, если бы не следовал этим указаниям? — удивляюсь я.

— За дверью направо и до конца коридора, — объясняет Элисон.

Я уже выхожу из комнаты уверенным шагом, как слышу:

— И еще… Я понимаю, что вы не впали в транс, но все равно будьте осторожны — возможно легкое головокружение.

Она ошибается. Совершенно ровной походкой я дохожу до конца коридора. Но через полминуты возвращаюсь.

— А там только ванная.

— Я же говорила — направо. За дверью — направо.

— А, понятно.

Я не стану отрицать, что определенные сдвиги в моей психике все же произошли, поскольку этот поход в туалет не так прозаичен, как обычно. Помните, в какой-то комедии один как всегда тупой муж решил воспользоваться посудомоечной машиной, а потом кто-то открывает дверь на кухню, и на него обрушиваются потоки мыльной воды. У меня такое же ощущение, когда я писаю. А еще это напоминает мне о том, как в возрасте четырнадцати лет я объелся волшебных, как мне сказали, грибов, и меня страшно рвало, меня тогда выворачивало над родительским унитазом, а в голове совершенно отчетливо и спокойно пульсировала мысль: «Я — водопад».

Кстати, я никогда не считал, что у гипноза нет вообще никакого эффекта. Просто я знаю, что у него не может быть настоящего эффекта По-любому, пока она не уболтает меня до того, чтобы я заснул, никаких пари заключать не буду.

Я ложусь обратно на диван, а Элисон пытается вернуться к тому, на чем мы остановились.

— Вам удобно?

Киваю.

— Хорошо. Не забывайте о том, что я вам говорила: не пытайтесь оценивать происходящее с вами.

— Не забуду.

— Представьте себя неодушевленным предметом. Камнем. У вас нет мыслей. Мысль невозможна как таковая. Невозможна. Еще минуту это будет продолжаться.

— Хорошо. Теперь пусть мысли тонкой струйкой проникнут обратно… только пусть это будут подсознательные мысли.

Пусть. Медленно. Детские качели. Ночью, все ночью. Не приходи. Оседлав дикий ветер, плетусь двумя дорожками, а дедушка умер. У тебя есть на это время? Вывихни ржавчину ногтей деревом. Вот и поговорили. Рили-рили. Бег реки мимо Евы с Адамом, от белой излучины до изгиба залива — такая вот ирония, то есть не ирония — дух! Скукота. Мать ломаю. Кашель.

Простите, я потерялся там на мгновение. Ну и херню несет это подсознание. Жаль, ведь мне было приятно погружаться все глубже и глубже, но пришлось вытащить себя оттуда, когда я понял, что на дне меня ожидает только идиотское стихотворение про любовь какого-нибудь Адриана Генри.

— А теперь… поглядите на свое подсознание… найдите те мысли, которые мешают заснуть… что бы это ни было. Не надо им сопротивляться. Их нужно просто отпустить. Как тот балласт, который мы сбросили с нашего воздушного шара. Просто отпустить.

— Мне надо… — доносится до меня мой собственный голос, будто из другого конца комнаты.

— Да?

— Мне опять надо в туалет. Извините.

Такое впечатление, будто из комнаты очень быстро выкачивают весь воздух.

— А это нормально? — слышу я еще другой голос, тоже издалека. Динин.

— Я один раз с таким сталкивалась, — отвечает Элисон обычным голосом. — Мышцы слишком расслабляются, наверное. А может, он таким хитроумным способом пытается противостоять происходящему сейчас.

— Эй! Простите, но я все еще тут.

— Ладно, — говорит Элисон, нарушая основное правило гипнотерапии — не злиться на клиента. — Я досчитаю от трех до одного, и вы будете слушать только меня. Три: не выходя из транса, вы ощущаете, как возвращаются силы. Два: вы расслаблены, мышцы снова вам подконтрольны. Один: вы открываете глаза.

После того как прошло какое-то время, а я четыре раза сходил в увешанный открытками туалет Элисон, снова усаживаюсь на диван и спрашиваю:

— Элисон? Вы на самом деле пытаетесь загипнотизировать меня так, чтобы я заснул?

— Не думаю, что Элисон хочет, чтобы ты обмочил ей диван, — спокойно говорит Дина.

— А я виноват в этом? В том, что у меня мочевой пузырь ослаб? — вопрошаю я, глядя на Элисон.

— Нет, — не очень убедительно отвечает она. — Конечно, нет. Но ко мне придут в пять…