Последние слова Рокоссовского тонут в торжественных звуках сводного оркестра-гиганта, объединившего 1400 музыкантов. И вот уже всадники вместе направляются к построившимся для парада войскам. Молодцеватые (каждому нет и пятидесяти), красивые, внушительные, посадка выдает врожденных кавалеристов. Это был их триумф — двух виднейших полководцев Великой Отечественной.

Вечером 25 июня в Кремле состоялся прием участников парада. В своей здравице Рокоссовский не смог (и как это понятно!) обойтись без возвышенного слога: «Командование Парадом Победы я воспринял как самую высокую награду за всю свою многолетнюю службу в Вооруженных Силах». Но каким же тернистым был путь к ней, этой награде.

Жизненный путь Рокоссовского определила Первая мировая война. Он словно родился профессиональным военным — смелым, решительным, волевым. Призванный в первые же дни в 3-й драгунский Каргопольский полк, юноша прослужил в нем рядовым, а затем младшим унтер-офицером вплоть до Октябрьского переворота 1917 г. Был удостоен Георгиевского креста — награды исключительно высокой, дававшейся за конкретные ратные подвиги.

С добровольного вступления в Красную гвардию начался полувековой боевой путь Константина Константиновича в Советских Вооруженных Силах. Вот описание одного из боевых эпизодов, в котором участвовал молодой красный командир и за отличие в котором получил первый орден Красного Знамени: «4 ноября 1919 года в бою под селом Вакоринским… тов. Рокоссовский, действуя в авангарде 262-го стрелкового полка и непосредственно управляя вверенным ему дивизионом, прорвал расположение численно превосходящего противника. В конном строю с 30 всадниками атаковал батарею противника и, преодолев упорное сопротивление пехотного прикрытия, лихим ударом взял батарею в плен в полной исправности».

Рокоссовский отличался отменной личной выучкой. Именно она выручила его при взятии станции Караульная, когда в бою он столкнулся с генералом Воскресенским, командиром одной из колчаковских дивизий. Генерал из пистолета тяжело ранил красного командира в плечо, но Константин Константинович сумел, тем не менее, поразить противника сабельным ударом.

Еще одно ранение, на сей раз в ногу, Рокоссовский получил в бою с отрядом барона Унгерна, вторгшегося в Забайкалье с территории Монголии (за этот бой он был удостоен второго ордена Красного Знамени). Наконец, в 1929 г. во главе кавалерийской бригады он участвовал в разгроме китайских милитаристов во время конфликта на КВЖД, получив третий орден Красного Знамени.

Командир эскадрона, кавалерийского полка, кавбригады — Рокоссовский не миновал ни одной должностной ступеньки, что для успеха последующей службы оказалось не менее важным, чем овладение теорией. А к учебе он, натура ищущая, творческая, тянулся всегда. В 1925 г. окончил ККУКС — Кавалерийские курсы усовершенствования командного состава в Ленинграде, а в 1929 г. — КУВНАС (Курсы усовершенствования высшего начальствующего состава) при Военной академии им. М.В. Фрунзе.

«Константин Константинович выделялся своим почти двухметровым ростом. Причем он поражал изяществом и элегантностью, так как был необычайно строен и поистине классически сложен, — вспоминал его сокурсник Маршал Советского Союза И.Х. Баграмян. — Держался он свободно, но, пожалуй, чуть застенчиво, а добрая улыбка, освещавшая его красивое лицо, притягивала к себе. Эта внешность как нельзя лучше гармонировала со всем душевным строем Константина Константиновича, в чем я вскоре убедился, крепко, на всю жизнь сдружившись с ним»{150}.

По завершении учебы Рокоссовский был назначен командиром прославленной 7-й Самарской кавалерийской дивизии, дислоцировавшейся в Минске. Его предшественниками на этом посту были известные военачальники Н.Д. Каширин, Г.Д. Гай, Д. Сердич. А командиром одного из полков дивизии был Г.К. Жуков. Потом военачальники много воевали вместе, крепко дружили. В годы Великой Отечественной войны случались между ними и серьезные стычки, но тем объективнее кажется отзыв маршала Жукова о своем тогдашнем командире: «Ко мне он относился с большим тактом. В свою очередь, я высоко ценил его военную эрудицию, большой опыт в руководстве боевой подготовкой и воспитании личного состава»{151}.

В мае 1936 г. Рокоссовский, удостоенный ордена Ленина за высокие достижения подчиненных соединений в боевой подготовке, стал командиром 5-го кавалерийского корпуса. Служба спорилась, но 17 августа тридцать седьмого последовал арест. Константина Константиновича обвинили в причастности к мифическому «военно-фашистскому заговору» в РККА.

Около трех лет Рокоссовского содержали во внутренней тюрьме УГБ НКВД Ленинградской области. Сполна хлебнул он лиха. «Били… Вдвоем, втроем, одному-то со мной не справиться! Держался, знал, что если подпишу — верная смерть», — поведал сам маршал на встрече со слушателями Военной академии им. М.В. Фрунзе в 1962 г.{152} Во время пыток ему выбили девять зубов, сломали несколько ребер. Но показаний арестованный не давал. Чтобы морально сломить его, тюремщики, по некоторым сведениям, дважды инсценировали расстрел. Какую же силу воли надо было иметь, чтобы остаться после этого самим собой. Только в марте 1940 г. дело было закрыто.

Дальнейшая судьба Рокоссовского решилась не без вмешательства нового наркома обороны С.К. Тимошенко, который с благословения И.В. Сталина предпринимал после войны с Финляндией лихорадочные меры по укреплению командного звена. Вчерашнему узнику предложили снова вступить в командование 5-м кавалерийским корпусом. А ведь он служил в этой должности еще в 1936—1937 гг. Сколько же времени прошло даром! За эти годы его бывший подчиненный Жуков вырос до генерала армии, командующего Киевским особым военным округом. А скольким потенциальным Жуковым и Рокоссовским вообще не довелось пережить 30-е годы!

Великую Отечественную войну генерал-майор Рокоссовский начал в должности командира 9-го механизированного корпуса, входившего в состав войск КОВО (с 22 июня 1941 г. Юго-Западного фронта). К началу боев корпус был почти полностью укомплектован личным составом, однако боевых машин (это были старые танки Т-26, БТ-5 и БТ-7) насчитывалось лишь треть положенных по штату. В отличие от многих других командиров, растерявшихся в неразберихе начала войны, вчерашний узник с первых же минут проявил решительность и способность твердо управлять имевшимися немногочисленными силами. Около 4 часов утра 22 июня он получил телефонограмму из штаба 5-й армии с предписанием вскрыть особый секретный оперативный пакет. Сделать это можно было только по распоряжению председателя Совнаркома СССР или наркома обороны, но командир корпуса, узнав, что связь с Москвой и Киевом нарушена, взял ответственность на себя.