– Как его уничтожили?

Захарию казалось, что он слышал про это когда-то, но вспомнить не мог. Однако ответа он не получил, потому что коридор вдруг закончился каменной стеной, в которой была одна небольшая дверь.

– Мы пришли, - негромко сказал Морт, - про драконов потом…

Подошедший к двери вплотную, Марон, медленно проговорил заклинание, и она начала беззвучно отходить в сторону. За ней Захарий увидел небольшую комнату, полностью выдержанную в темно-серых тонах. Вдоль стен стояли мягкие кресла, середину занимал большой стол, а на противоположной стороне была еще одна дверь, обтянутая замшей. На ней золотом горела пентаграмма, обведенная кругом, исписанным письменами, резко контрастируя со всем окружающим.

– Я не помню ничего из этой обстановки, - тихо сказал Захарий.

– Правильно, тебе была оставлена общая память, все лишнее было удалено. Ты Захарий, а не Базиль. Если бы было иначе, то две личности не смогли бы ужиться в одном теле, это добром никогда не кончается.

Пока Марон говорил, Морт подошел ко второй двери, и положил руку на пентаграмму. Ладонь словно утонула в ее обволакивающем свете. И тут раздался странный звук, похожий на рев, затем удар, от которого все кругом содрогнулось, и снова наступила тишина. Морт взялся за появившуюся ручку, роль которой выполняла золотая голова змеи, и потянул за нее. Дверь беззвучно отворилась, Морт тут же исчез за ней, а Захарий посмотрел на Марона :

– Что теперь?

– Сейчас пойдешь.

– Давно я так не волновался.

– Не надо волноваться, Повелитель любит тебя. Ты, главное, слушай все, что Он тебе скажет, потому что это неоценимо. Никто из ходящих по земле не имел такой возможности, даже после попадания в Панеон.

– А кто Его видел?

– Только Владыки, Верховные сущности, и избранные. Ну и эти..- он махнул рукой, говоря о заключенных в тысячах склепах уровня.

Тут из двери снова появился Морт.

– Ну, заходи, - с улыбкой сказал он Захарию.

– Вы не пойдете?

– Нет, это касается тебя лично.

Захарий, осторожно ступая, вошел в дверь, и Морт аккуратно закрыл ее за ним. Захарий очутился в небольшой комнате, не похожей по виду ни на что виденное им до сих пор. Она представляла собой несколько вытянутое в длину помещение, пол которого застилал толстый ковер с причудливым узором. Вдоль стен разместилось несколько огромных шкафов, где на полках Захарий разглядел непонятные прямоугольники, обтянутые кожей. Между ними была еще одна неприметная дверь. Рядом стоял большой стол, с аккуратно сложенными стопками бумаги. Его освещала причудливо изогнутая лампа, источник света которой был непонятен. А за самим столом сидел человек, одетый, в невиданный доселе Захарием, строгий черный костюм. Его высокий бледный лоб был открыт, а длинные темные волосы аккуратно зачесаны назад. Два больших, словно застывших глаза, внимательно смотрели на Захария, который от неожиданности совсем растерялся.

– Эти прямоугольники называются книгами, - внезапно человек встал, и вышел из-за стола.

– Проходи, что стесняешься?! – Он взял его под руку и подвел к одному из двух, стоящих возле стола, кресел.

Потом обошел вокруг, и снова сел на свое место, с улыбкой глядя на Захария. Тот чувствовал ужасную неловкость, и не знал, как, и с чего, начинать разговор. Однако Хозяин быстро развеял его сомнения :

– По имени ко мне обращаться не надо, тем более его, как такового, нет. Раньше оно было, но теперь я оставил его только людям.

– Все говорят «Повелитель», - решился заговорить Захарий.

– Ну, Повелитель, так Повелитель. И то, не особо раболепствуй, постарайся обходиться вообще без оного.

– Хорошо, Повелитель.

– Приветствую тебя, Захарий!

Захарий встал и поклонился.

– Я вижу тебя таким, каким и ожидал. Всегда приятно посмотреть на хорошо выполненную работу. Путь сюда, я полагаю, не прошел для тебя даром?

– Да, у меня были хорошие учителя.

– Не сомневаюсь. И как твои ощущения теперь?

– Я готов ко всему.

– Знаешь, почему?

– Я рожден для этого.

– Вернее, создан. Хотя…у тебя ведь действительно была мать. Для создания цельного образа пришлось прибегнуть к такому способу.

– Я хочу спросить, Повелитель, кое о чем. Морт сказал, что такой разговор с Вами возможен только один раз.

– Правильно сказал.

– С позиции человека хочу спросить..

– Давай!

– Что такое жизнь?

– Ах, вот оно что! – Он засмеялся. – Хороший вопрос. Интересует всякого человека, как только он начинает мыслить. Потом спросишь, конечно, что такое смерть?!

Захарий кивнул.

– Ответ на оба вопроса прост, сейчас ты в этом убедишься, - Он сел поудобнее, и закинул ногу на ногу. – Хорошее тело, кстати, гибкое. Я взял его у одного ученого из Лютеции.

– Так вот, - продолжил Он, - жизнь, это состояние, рождающее смерть. Смерть истинна. Жизнь, это всегда мгновение, смерть - это всегда вечность. Но не бывает одно, без другого, мой Захарий, ведь жизнь кончается смертью, а смерть жизнью. Прошедшие уровни Панеона, или вышедшие из Эксельсии, еще одно мгновение после рождения знают это, и они плачут, потому что не хотят возвращаться, ведь даже первый уровень , с которого и происходит возвращение, не в пример лучше жизни на земле, с ее постоянной борьбой за тепло, деньги и пищу. Но человеческая аора создана для этого, у нее нет иного пути, кроме как совершать этот круговорот. Иначе чем питаться нам, создающим им условия? Мы питаемся человеческими эмоциями, и человеческим трудом. Это напоминает отношения пчел и пчеловода, чтобы тебе было понятнее. От пчел требуется только мед, и какие-то их личные проблемы не волнуют пасечника. Они живут в бесконечной возне, которая, тем не менее, приносит плоды.