«Псковитянка» стала первым шагом на тернистом и увлекательном пути.

По-видимому, при работе над «Псковитянкой» театр был более всего увлечен фигурой Грозного, видя в нем центральный стержень драматической коллизии произведения. Только этим можно объяснить, что мамонтовцы не подумали всерьез о значении Михайлы Тучи. В спектакле вожак псковской вольницы в исполнении П. О. Иноземцева остался совершенно незамеченным. Выбор артиста на роль был на редкость неудачен. Театр еще не понимал, что для опер Римского-Корсакова нужны «корсаковские» артисты. К тому же малочисленная группа товарищей Тучи совершенно потерялась в сцене веча — важнейшая тема произведения была фактически затушевана. Театр не сразу исправил допущенную им ошибку, хотя она была очевидна. Лишь на одном из последующих спектаклей появление в роли Михайлы Тучи А. В. Секар-Рожанского — прекрасного актера, обладателя редкого голоса, который принято именовать героическим тенором (tenore di forza), изменило соотношение сил и внесло в постановку известное равновесие.

Вторая ошибка заключалась в том, что партия Ольги была поручена артистке В. А. Эберле, не подходившей к роли. Ольга прошла в спектакле блеклой тенью, лишенная поэтичности, столь характерной для героинь автора «Снегурочки», «Царской невесты», «Сказки о царе Салтане». Лишь спустя некоторое время появление в роли Ольги Е. Я. Цветковой и Ц. И. Забелы-Врубель позволило выдвинуть на первый план и скрестить два важнейших дуэта оперы — Ольга — Туча, Ольга — Грозный.

Все это случилось позже. А вначале образ Грозного вытеснил остальных. На нем и было сосредоточено все внимание публики.

Огромный успех Шаляпина перекрывал все прочие впечатления от неровного спектакля и определил его признание.

Н. Д. Кашкин в «Русских ведомостях» чрезвычайно высоко оценивал творческое достижение Шаляпина в этой роли. Критик указывал, что большое впечатление произвела сцена в доме Токмакова, что заключительная сцена у трупа дочери, в которой Шаляпин, по словам Кашкина, использовал мизансцену картины Репина, была проведена очень сильно, но грешила известной патологичностью.

А «Московские ведомости» утверждали, что Шаляпин «передал свою партию с тем тонким пониманием каждой детали, которое доступно лишь недюжинным талантам». Оценка высочайшая!

На последующих спектаклях успех артиста возрастал от раза к разу, и стало обычным явлением, что по окончании представления под приветственный туш оркестра публика устраивала Шаляпину восторженную овацию. Это происходило в городе, который трудно было удивить большими талантами, — Москва привыкла к ним и в опере и в драме.

Восстановим некоторые эпизоды этого спектакля.

Третья картина второго действия. Окончилось вече. Михайло Туча с товарищами покинул Псков, не желая склонить головы перед московской властью. Иван Грозный вот-вот должен прибыть в Псков со своей ратью. Отзвучала песня дружинников Тучи — «Осудари псковичи». Мы переносимся на площадь, где народ с тревогой и тоской ожидает недоброго — прибытия царя. Ольга жалуется мамке, что не знает, кто ее мать и кто ее отец, сетует на свою сиротскую долю. И рассказывает при этом, что страстно желает, сама не зная почему, увидеть царя.

Колокольный перезвон. Приближается царь. Народ опускается на колени: верхом въезжает Грозный. Создается впечатление, что он на всем скаку остановил коня. Еще мгновение, и он врезался бы в коленопреклоненную толпу. Пронизывающим, поистине грозным взором оглядывает царь испуганных псковичей, изъявляющих ому полную покорность. Это жуткий, холодящий душу момент. В оперном спектакле первое появление главного героя без арии, без вокального монолога необычно. Гробовое молчание… и медленно опускается занавес. Настроение толпы передалось и зрительному залу: первое знакомство с Иваном Грозным поистине страшное.

В следующей картине мы оказываемся в доме наместника Пскова — князя Юрия Токмакова.

Грозный входит в дверь. Трясущаяся голова, недоверчивый взор. Бросаются в глаза иссохшая старческая шея с напряженными жилами, взгляд хищной птицы. На лице усталость, изможденность. Царя ведут под руки Токмаков и боярин Матута, почтительно сажающие его в красный угол.

И сейчас у царя единственное желание — отомстить издевкой за страх, испытанный им перед Псковом и псковичами.

Он делает резкое, неожиданное движение обеими руками, как бы стряхивая с себя нечисть, и оба они, Токмаков и Матута, отлетают в стороны.

Но это только игра. В следующее мгновение Грозный начинает юродствовать, он принимает неожиданно смиренный вид, словно говорит: «Пожалейте меня, несчастного…»

И это притворство, он тут же кидает с угрозой: