Талеев достал из нагрудного кармана небольшой пенальчик и вытащил оттуда миниатюрный шприц. Он внимательно посмотрел на часы и воткнул иглу в обнаженное предплечье экспедитора.

— Может, надо было дождаться, пока он в себя придет? — поинтересовался переводчик.

— Все произойдет одновременно: он очнется и уже будет готов к абсолютно откровенному разговору. Через… две с половиной минуты. Предупреждаю: сначала могут быть конвульсии и бред. Но потом все придет в норму.

В это время пленник действительно задергался на стуле и произнес несколько фраз. Вадик с силой прижал его к стулу, чтобы не упал, а переводчик внимательно прислушался к словам, сам беззвучно пошевелил для чего-то губами и заключил:

— Фарси. Очень похож на хорасанский диалект. Значит, Иран. Северный или северо-восточный. Или Афганистан, в районе Талеевта… О, явно горные районы… — Он повернулся к Талееву: — Простите, вы не можете назвать мне его имя?

Талеев настороженно глянул на переводчика:

— Вы понимаете, о чем он говорит?

— Разумеется!

— Алборз. Его зовут Алборз.

— Замечательно! Гениально!! Истинный патриот. Разумеется, тот, кто дал это имя. А я-то удивляюсь, откуда такая фонетика…

— Стоп, профессор! Нас интересует только перевод, ясно?

— Конечно. Только перевод. Я все понял. Алборз — так называется гора в массиве Эльбруса на севере Ирана… Молчу-молчу.

— Так… Он приходит в себя. Работаем!

Конечно, Вадим тут же рвался обсудить сногсшибательные новости, которые негромким и каким-то металлическим голосом изрекал их пленник, но Талеев командирской властью пресек на корню подобные поползновения. Причем в довольно жесткой форме:

— Заткнись, ясно?! И чтоб до самой квартиры я от тебя ни одного комментария не слышал!

В таком тоне Талеев вообще практически никогда не разговаривал с людьми. Но быстро сумел взять себя в руки и не терпящим возражений тоном отдавал лишь самые необходимые распоряжения:

— Профессор, вы гарантируете, что невозможны иные толкования услышанного?

— Да, — уверенно ответил переводчик. — Этот язык прост и категоричен. Вот, знаете ли, северный диалект цзяо-ляо китайского языка предполагает…

— Отлично. Давайте побеседуем об этом в другой раз. Сейчас вас доставят куда требуется. — Талеев рукой указал на Снайпа. — Извините, что и обратное путешествие вам придется проделать в багажнике. Это самый простой способ преодолеть въездной пункт на склады. Еще раз спасибо.

Переводчик кивнул и в сопровождении Вита направился к выходу.

— Ну, а мы с тобой, — Талеев посмотрел на Вадика, — придадим художественную завершенность нашей элегантной композиции.

Аракчеев молча подтащил деревянный ящик к отключившемуся на стуле экспедитору и все-таки негромко проворчал:

— Надрывайся теперь! Надо было его на место отправить, пока еще под кайфом был. Послушай, командир, а ты уверен… ну… в свойствах своего препарата? Первый раз «вживую» используем.

— В следующий раз сначала на тебе проверим. Во понаслушаемся-то! А если серьезно…

Они уложили Алборза в ящик и теперь удаляли все следы своего пребывания в помещении.

— …мне привезли его люди, которые сами тестировали. В общем-то, ничего нового. Только раньше отдельно была «сыворотка правды», пентотал натрия или его производные. А для желаемого эффекта полного «забывания» потом использовали другие препараты. Англичанам удалось первыми совместить оба этих важных свойства и к тому же значительно уменьшить необходимую дозу. Удобно.

— Ага. Два в одном флаконе. Нас даже в нарядах грузчиков не вспомнит?

— Нет, родной, не волнуйся. Проблема-то с этим препаратом всегда была как раз в том, чтобы клиент не позабыл слишком много. А то, глядишь, выпадет отрезочек памяти в несколько дней… А то и лет. «Наш» будет помнить, как долго бродил по запутанным коридорам пакгауза, а потом самостоятельно нашел нужный блок с приготовленными для него товарами. Ну, раз-два, потащили…

По пути домой друзьям было о чем подумать. Следуя приказу командира, Вадик демонстративно молчал за рулем, а Талеев бдительно следил за отсутствием «хвоста». Виталий уже поджидал их дома. Он даже успел сварить кофе.

— Думаю, употреблять что-то более существенное у нас в ближайшее время не будет желания.

— Я бы с удовольствием выпил! — заметил Аракчеев.

Вит удивленно на него посмотрел:

— Я вообще-то имел в виду ужин.

Из ванной комнаты вернулся серьезный Талеев:

— Ну, коньяк, я думаю, не помешает. А под него еще раз прослушаем запись нашего разговора с Абреком.

На все потребовалось не больше пяти минут.

— Давай высказывайся, нетерпеливый ты наш! — Талеев посмотрел на Аракчеева.