Он перевел взгляд в другой угол комнаты. Там за компьютером в наушниках сидел Снайп. Талеев подошел к нему со спины и заглянул через плечо.

«Та-а-к, дожили!»

Виталий глубоко сосредоточился не на какой-то многоуровневой, «навороченной» игре, требующей неотрывного внимания и прекрасной реакции. Он напряженно уставился в экран с расчерченной заготовкой под элементарные «крестики-нолики»!

— Домашний отпуск закончен! — Талеев нажал кнопку на клавиатуре, и монитор погас. — На сборы сутки, потом «чемодан — аэропорт — самолет». О билетах я позабочусь. День-другой проведете в Риге, оттуда прямиком в Тбилиси…

Вадим резко сбросил ноги со стола:

— Галинка на связь вышла наконец-то?! Ну, слава богу!

— Да. Сообщение короткое: принята на работу в алексеевскую лабораторию переводом из Казахстана как специалист по связям с общественностью и по совместительству психолог. Думаю, однако, что ваша помощь или защита могут теперь ей понадобиться в любой момент.

Из-за компьютерного стола послышался ровный спокойный голос:

— Командир, ты сказал «…проведете в Риге…». То есть мы с Вадимом. А ты?

Талеев слегка замялся:

— Тут есть некоторые нюансы… В общем, мне закрыт въезд на территорию Грузии.

Аракчеев фыркнул:

— Когда это тебя останавливало?!

— После августовского конфликта 2008 года между Южной Осетией и Грузией меня там слишком хорошо знают. Не поможет никакая «легенда».

— Ты там официально был?

Талеев кивнул:

— Кроме репортажей и хроники, я опубликовал еще ряд аналитических статей, за которые, собственно, меня не только лишили визы, но и внесли в черные списки «Кровных врагов Сакартвело».

— Да, это серьезно.

— Даже в Москве потом с полгода разыскивали. Хорошо, что мы тогда на Шпицбергене работали.

— Ага! Так вот почему тебя из той проклятой вечной мерзлоты домой не тянуло, — быстро вспомнил Вадим.

— Так что, друзья, — Талеев дал понять, что не имеет смысла останавливаться на подробностях, — на мне останется функция координатора. Вы же в латышской столице покрутитесь денек в издательстве «Адамианис Уплебеби», чтобы вас на всякий случай смогли опознать как внештатных сотрудников, получите у моего знакомого подтверждающие документы…

— Командир! Не переживай. «Лабрит, палдиес, вису лабу…»

Вит усмехнулся:

— «Добрый день, спасибо, всего хорошего…» Вполне достаточный набор, чтобы сойти в Грузии за латыша.

— Вот и отлично! Я вообще буду молча таскать… ну, эту… треногу…

— Штатив.

— Во-во! А общаться с горячими грузинскими парнями будешь ты со своим расширенным лексиконом.

Снайп промолчал, а Талеев уже в который раз принялся наставлять подчиненных:

— Об общении — разумеется, кроме контактов, связанных с вашим заданием, — речь вообще не идет. Вы — свободные латышские журналисты. Хотя один — и русский, а другой — русскоговорящий. Бывает. В меру оппозиционные, специализация — права человека. Сотрудничаете с несколькими газетами и журналами. Продаете им репортажи, короткие статьи, фотоочерки. В «Адамианис Уплебеби» вам предложили сделать серию репортажей из братской Грузии. Деньги хорошие, вы согласились. И все! Прибыв на место, по рекомендации из Латвии, обратились в газету «Свободная Грузия». Она демократична, независима, оппозиционна, а главное, издается на русском языке! Там вас уже ожидают. Помогут разместиться, подскажут нюансы местного колорита… Дадите мне знать, когда «акклиматизируетесь». Старший — Виталий. Да-да! А для самых нетерпеливых повторяю: не бежать сломя голову за оружием! Воспользуетесь этой явкой лишь при реальной угрозе. Для них вы — полевые агенты центрального аппарата ФСБ…

— Ну, командир! — взмолился Аракчеев. — Все-все мы знаем. А с остальным разберемся на месте. Мадлобт! (Спасибо!) Нахвамбдис! (До свидания!) — Чрезвычайно довольный собой, Вадик обернулся к Снайпу: — Цавидет, генацвале (пойдемте, товарищ)… — он наморщил лоб, силясь вспомнить еще какую-нибудь подходящую грузинскую фразу, но махнул рукой, — …собираться в путь.

Виталий слегка улыбнулся:

— Твой грузинский еще более ужасен, чем латышский. Хотя… в этом языке масса диалектов. В каждой местности говорят на своем: картлийский, кахетинский, имеретинский…

— Ну, значит, я их все по этикеткам на винных бутылках знаю! А «чачского» там нет? Их чача — препротивный самогончик, надо отметить. Угощался как-то.

— Да ты у нас гурман! Ладно, свободны. И… гаумарджос! (Будем здоровы!)

Тбилиси встретил друзей ослепительно сияющим солнцем, неправдоподобно синим небом и тридцатипятиградусной жарой. Никакого облегчения не принесла даже поездка в такси из аэропорта с полностью опущенными стеклами: воздух был раскален и никак не освежал. Ощущение было такое, словно в бане поставили мощный вентилятор. Ехали молча, водитель попался на удивление неразговорчивый, а недовольное ворчание Аракчеева было в зародыше остановлено строгим взглядом Снайпа.

В грузинской столице никто из друзей ни разу не был. Конечно, еще в Москве они прочитали и просмотрели кучу материалов об этом городе, досконально изучили его топографические карты и разобрали съемки со спутника. Но разве могут такие знания даже в малой степени сравниться с потрясающей «живой» панорамой одного из старейших, красивейших и своеобразных городов?! Поэтому внимание обоих путешественников оказалось неотрывно приковано к открывающимся за окнами машины видам, а дорога к центру Тбилиси показалась удивительно короткой.