Луизе пришлось все переложить на плечи Элмы. Конечно, эта женщина была не слишком приятным человеком в общении, но, когда дело касалось ухода за Далтоном, вела себя как настоящий профессионал. Элма переносила его из кровати в кресло-каталку, а само кресло перемещала в гостиную. Гипс Далтона был громоздким и закрывал всю правую ногу, так что только сдвинуть его с места было непросто. Она работала без лишних разговоров и ненужных вопросов. Луиза пристально наблюдала за Элмой, особенно когда та дотрагивалась до Далтона, и отметила про себя, что Элма делала все очень аккуратно.

Когда Элма по утрам ухаживала за ним, нежно умывая его или причесывая, она держала одну руку у Далтона на плече, словно мать, поддерживающая своего ребенка. Она стригла Далтону ногти на руках и ногах и делала это не торопясь, чтобы случайно не поранить его.

Подготавливая Далтона ко дню, Элма всегда подкатывала его каталку к шкафу, чтобы он мог выбрать себе одежду сам. С одной стороны, Луиза восхищалась терпением Элмы и тем, с каким уважением она обращалась с Далтоном. С другой — она просто не позволила бы Элме остаться здесь, если бы та ухаживала за ним как-нибудь по-иному.

Далтон спал в кресле-каталке, за окном шел сильный снег, и Луиза ждала, когда Элма устроится где-нибудь с чашечкой кофе и кроссвордом. Именно в такие моменты Луиза старалась узнать поближе женщину, которая так близка с ее возлюбленным. Тоже налив себе кофе, Луиза подошла к кухонному столу.

— Далтон спит, как младенец, — проговорила Луиза.

— Я не оставила бы его одного, если бы он не спал, — ответила Элма, как бы оправдываясь.

— Все в порядке, я вижу, что вы очень добросовестно относитесь к работе. — Не возражаете, если я присяду?

— Нет, — проговорила Элма, хотя ее взгляд и неохотный ответ скорее говорили об обратном.

Луиза пододвинула себе стул как ни в чем не бывало. Она купила книгу о питании и болезни Альцгеймера и сейчас перелистывала ее. Луиза останавливалась на примерах, где описывали людей, страдающих этой болезнью, и искала различия между ними и Далтоном. Она очень хотела, чтобы диагноз оказался ошибочным. Перелистнув очередную страницу, Луиза прочла: «Прогрессирующая потеря активности частей мозга, отвечающих за память и реакцию на окружающую обстановку». Ее взгляд задержался на слове «прогрессирующая», и она захлопнула книгу.

— Расскажите о себе, Элма, — проговорила она.

— О себе? — переспросила Элма, как будто не поняла вопроса.

— Как вы начали заниматься этой работой?

Элма пожала плечами:

— Я очень долго ухаживала за своей матерью, делая все бесплатно. Поднаторела в этом и подумала, а почему бы не получать за это деньги.

— Вы молодец: в этом мире женщина должна себя высоко ценить.

— Никто, кроме нас, и не оценит, — ответила Элма. — Пока сама не возьмешься, тебе не повезет.

— Как мне, например, — проговорила Луиза. — Мой Далтон обращается со мной, как с королевой. — На сердце у Луизы стало тяжело. Слова были правильными, но она знала, что как только встанет из-за стола, то снова начнет поиски завещания Далтона.

— Тэмми сказала… — начала Элма, но замолчала. — Нет, не важно.

— Что? — спросила Луиза.

— Я не хочу влезать не в свои дела.

— Продолжайте, Элма. Мы уже почти одна семья, — ответила Луиза. — Ведь ваша сестра замужем за моим племянником.

— Ну, она сказала, что здесь будут только Такеры и вы. Она ничего не упоминала о вашей снохе.

— О Дейзи? А при чем здесь Дейзи?

— Ни при чем. — Элма только глубже уткнулась в книжку со своим кроссвордом.

— Но вы же все-таки спросили про нее по какой-то причине.

— Просто… — Элма резко положила книжку на стол, — у нее, кажется, проблема с детьми. Мальчик погиб, а теперь девочка ушла из дома. Богатая женщина, а проблем не меньше, чем у других.

— Жизнь для одной матери не проще, чем для другой.

Элма растянула губы в фальшивой улыбке и бросила циничный взгляд на Луизу.

— Матерям приходится несладко, — проговорила Луиза. — Вы слышали о радости и любви и думаете, если у вас будет достаточно денег на обои с зайчиками и на красивую белую колыбель, то все будет хорошо. Но вы же читали сказки? Принцессы живут в волшебных, прекрасных замках, где полным-полно всяких украшений и драгоценностей, но они такие же несчастные, как и все остальные.