— Как ты думаешь, где она сейчас? — заговорила Дейзи, когда поняла, что больше не может себя сдерживать.

— Где-то в безопасности, — ответил Джеймс. — Едет к нам на автобусе.

Дейзи закусила губу, отчаянно желая, чтобы это так и было.

— Она села на товарный поезд, а за ночь до того, как ушла, перевернулась на каноэ. Она рискует…

— Мы тоже. — Джеймс сжал ее руку. — Мы всегда рисковали.

Дейзи от этих слов совсем не стало легче.

— Когда ты узнала, что Сейдж беременна? — спросил Джеймс.

— После того, как она ушла, я нашла тест.

— Она тебе не сказала?

— Нет, — ответила Дейзи тихо.

— И поэтому она ушла?

— Она хочет увидеть тебя…

— Я знаю, — произнес Джеймс. — Но я всегда был здесь. Почему именно сейчас?

— Мы ругаемся, — ответила Дейзи. — Нечасто, но иногда случается. Она хочет, чтобы я была другой, такой, какой была раньше: веселой, рисковой. Сейдж хотела поехать на Запад и пожелала, чтобы я…

Джеймс ждал и не мигая смотрел на Дейзи с противоположной стороны старого дубового стола.

— Тоже этого хотела, — продолжила она, — дочь смотрела на наш двор и спрашивала: «Может быть, мы уедем отсюда?»

— Ты не захотела ехать? — спросил Джеймс, легко касаясь указательным пальцем внутренней стороны ее руки. Дейзи после поездки к водопаду все еще чувствовала себя так, словно вода плескалась у нее внутри, и она сильно сомневалась, что снова сможет обрести былую твердость.

— Я пыталась быть хорошей матерью, — ответила Дейзи. — Я думала, что нам надо оставаться дома.

— Здесь был твой дом, — произнес Джеймс. — Когда ты уехала, неужели ни разу не подумала об этом?

Дейзи закрыла глаза:

— Я боялась.

— Боялась чего?

— Что нам придется вернуться, если я очень буду скучать по ранчо.

— А ты не хотела?

Дейзи покачала головой:

— Нет.

— Ты никогда раньше не боялась. — Джеймс взял ее руку в свои ладони и не отпускал ее, пока Дейзи не открыла глаза. Джеймс был в футболке, и ее взгляд упал ему на грудь, затем скользнул по его широким плечам, а потом Дейзи посмотрела на его лицо. Сегодня утром Джеймс не брился, и она заметила, что в его темной щетине пробиваются седые волоски, но все равно он был так же красив, как и всегда. Этот разговор с человеком, который был ее мужем, казался Дейзи трогательным, странным и даже приводил в некоторое замешательство.

— Я знаю, — ответила она.

— В первую неделю ты отправилась пешком в горы на поиски камней, — напомнил Джеймс, — и мы с отцом старались не волноваться за тебя: ты была бесстрашной.

— Бесстрашной. — Это слово казалось прекрасным, но оно было словно из другого мира. Это определение подходило другим людям: ее бывшему мужу, его отцу и ее дочери; но к Дейзи оно больше не имело никакого отношения. Она снова будет ходить в горы, ездить верхом на Скаут по крутым узким тропам, но перестала быть бесстрашной.

— «Она словно ковбой», — сказал я отцу. «Девушка-ковбой», — поправил он меня. Но это не так, неправильно, слишком картинно, как для шоу на родео. Я всегда представлял девушек-ковбоев в красных юбках с белой бахромой, танцующих на сцене с белыми лассо. Ты совсем не такая. — Джеймс обошел стол и положил руки Дейзи на плечи.

— Да уж, у меня точно не было бы белого лассо, — ответила Дейзи.

— Так что ты не была ковбоем, — продолжил Джеймс, подняв ее со стула за плечи и повернув к себе, — и не была девушкой-ковбоем. Ты — девушка ковбоя.

— Девушка ковбоя… Ты думаешь, я все еще не перестала ею быть? — спросила Дейзи: ей очень нужно было это знать.

— В тебе достаточно силы, чтобы одолеть верхом горную тропу. Но ничего не поделаешь, все равно девчонка есть девчонка, — проговорил Джеймс, заключая Дейзи в объятия.

— Но не бесстрашная, — ответила Дейзи. С тех пор, как Джейк…

— Я знаю. — Джеймс крепче прижал ее к себе. — Но быть храбрым — не означает не бояться вовсе.

Пошел снег. Вначале упали первые хлопья, большие и тяжелые, а затем за окном точно опустили белый занавес. Джеймс обхватил голову и плечи Дейзи руками, будто хотел защитить ее от снежной бури.

— Я хочу, чтобы она была дома, — произнесла Дейзи, начиная паниковать. — Джеймс, я хочу, чтобы Сейдж была дома.

— Ты же девушка ковбоя, — ответил Джеймс, гладя ее по волосам, — а она — твоя дочь и скоро будет здесь.