Поезд остановился уже за полночь посреди кукурузного поля, недалеко от города Лоун-Три в штате Айова. Сейдж лежала на своей половине, прижавшись к Бену. Ей снился сон, как она скачет на белой лошади на ранчо своего отца, а грива и хвост животного развеваются на ветру. Небо было ослепительно-голубое, она ехала домой и была так счастлива, что ее сердце готово было разорваться. Но тут поезд начал резко тормозить, лязгая и вздрагивая на стыках рельсов.

— Что происходит? — произнесла испуганно Сейдж.

— Это… Мы сейчас разобьемся! — произнес Бен.

Он быстро обнял Сейдж. Следующие тридцать секунд, которые показались им вечностью, они думали, что умрут. Поезд с металлическим гулом двигался вперед, а тормозные колодки пытались сдержать многотонный состав. Сейдж закрыла глаза, а ее руки инстинктивно легли на живот, чтобы защитить младенца внутри. Их вагон дрожал, словно готов был рассыпаться в любую секунду, и продолжал лететь вперед. Но затем замедлил ход и, наконец, совсем остановился.

Наступившая тишина оглушила их. Бен и Сейдж переглянулись, затем встали и быстро подошли к двери. В вагоне было темно, а когда Сейдж коснулась щекой металлической поверхности двери, кожу обжег холод. Через узкую щель она видела темно-синее ночное небо и фонари по краю поля. Они, должно быть, проехали почти всю Айову. На дороге, параллельной рельсам, были припаркованы несколько полицейских автомобилей с включенными проблесковыми маячками, которые вспыхивали во тьме бледно-голубым светом.

— Что они делают? — спросила Сейдж. — Это станция?

— Я так не думаю, — ответил Бен.

Сейдж знала, что он прав. Они ехали на поезде уже четыре дня и успели понять, как часто бывают станции. Машинист заранее начинал постепенно тормозить, замедляя поезд раз за разом, а не так, как сейчас. Сейдж впервые занервничала. От резкого торможения ее желудок сжался и к горлу подкатила тошнота. Сейдж лишь однажды путешествовала на поезде. Они с матерью ехали из города Олд-Сейбрук в Бостон, и в том поезде было минимум наполовину меньше вагонов, чем в этом.

— Начинайте с начала и идите к хвосту! — прокричал кто-то снаружи.

— Две группы, — отозвался другой голос. — Одна остается сзади, вторая движется вперед.

Сейдж буквально вжалась в дверь, стараясь разглядеть, что происходит. Полицейские с фонариками, казалось, были повсюду, и светлые пятнышки затейливо плясали на земле у самых рельсов. Сейдж пыталась убедить себя в том, что, может быть, поезд сбил какое-нибудь животное — корову, лося или даже человека — и полиция пытается посмотреть, остался ли он или оно в живых. Но все же в глубине души Сейдж знала, что это ищут ее и Бена.

— Что нам делать? — спросила она.

— Не знаю, — произнес Бен.

Сейдж отошла от двери и посмотрела на него. Бен стоял, прислонившись щекой к двери, всматриваясь в темноту. Последние два дня он не говорил много, а когда Сейдж хотелось, чтобы Бен обнял ее, она чувствовала, что он не хочет этого делать. У нее возникло тревожное ощущение, будто что-то должно случиться и, может, уже случилось, но только Сейдж боялась себе в этом признаться.

— Я люблю тебя, — прошептала она.

— Они проверяют вагоны, — ответил Бен, будто не слышал ее. — Половина парней идет с начала поезда, а остальные — с хвоста.

— Они ищут нас.

— Да, — произнес Бен. — Возможно.

Сейдж крепко обхватила себя руками. Она хотела, чтобы Бен сказал, что все будет хорошо и он о них позаботится. Сейдж ждала, что Бен скажет, что они могут спрятаться среди ящиков и продолжить путь в Вайоминг. Ее сердце, словно тяжеленный молот, изнутри стучало в грудную клетку, а во рту все пересохло.

— Ты думаешь, они нас арестуют? — произнес он, поворачивая голову, чтобы лучше видеть.

Сейдж об этом не думала. Она хотела взять его за руку, но не смогла оторвать ее от двери.

— Бен! — позвала она. — Бен!

— Они от нас всего в двух вагонах, — произнес он. — Может, в трех.

— Я люблю тебя, — повторила Сейдж.

— О, Сейдж.

— Мы должны добраться до ранчо.

— Это же просто мечта, — произнес Бен, не глядя на нее.