— Почему я весь мокрый? — спросил Далтон, как будто не слышал, что сказал Пол.

Несколько молодых парней, которые были с ними, смеялись. Они старались этого не показывать, и Джеймс отвернулся от них. Он не хотел запоминать, кого надо ненавидеть и на кого обижаться за то, что они смеются над его старым отцом. Никто не думает о том, что такое может случиться с ними. Смех стал громче, и Джеймс вспылил.

— Заткнитесь, к чертовой матери, — закричал он.

— Джеймс…

— Извините…

— У вас есть отцы? — спросил Джеймс. — У кого-нибудь?

— Извините, босс…

Но Джеймс уже никого не слушал: он пробирался сквозь стадо. Его отцу нечего было здесь делать. Далтон сам отправился с Джеймсом и остальными ковбоями сегодня утром. Сейчас он пытался скинуть с себя хлюпающую одежду. Он снял плащ и начал расстегивать рубашку. Джеймс почувствовал, как его переполняют эмоции: он очень переживал по поводу Сейдж; потом эти новости о приезде Дейзи, а теперь и его отец. Джеймс готов был взорваться, заорать на отца за то, что тот оказался там, где совсем не нужен, и только мешает работать.

— Господи боже, отец! — воскликнул он.

— Я весь мокрый. — Далтон смотрел на Джеймса удивленно, словно ребенок.

— Я знаю, просто очень сильный ливень, — проговорил Джеймс. Его лицо пылало и раскраснелось, словно раскаленная сковорода.

— Весь мокрый, — проговорил сокрушенно Далтон, — промок насквозь.

Джеймс опустил голову. Он будто услышал голос сына. Джейк говорил так всякий раз, когда Джеймс купал его. В тоненьком голосе сына звучало то же сожаление и обида; мальчик смотрел доверчиво снизу вверх на отца и говорил: «Весь мокрый, промок насквозь, папочка».

— Ничего страшного, — сказал Джеймс отцу, как когда-то говорил своему сыну. Он спешился и теперь стоял рядом с Далтоном, в самой середине живого потока. Животные наступали на ноги и толкали их. — Не волнуйся, отец.

— Мне это не нравится, — произнес Далтон с паникой в голосе. Он стянул с себя почти всю одежду и теперь стоял нагим под дождем.

Джеймс подобрал желтый плащ старика и обернул в него отца. Далтон был очень худ. Он облокотился на грудь Джеймса, и от холода его била дрожь. Далтон часто дышал, а на его обветренном и морщинистом лице мужчины, повидавшего многое в жизни, застыло выражение испуганного ребенка. Джеймс подумал о Джейке. Он хотел, чтобы его сын вырос сильным и крепким, поэтому поначалу старался не обращать внимания на его жалобы и хныканье. Но потом Дейзи подобрала мудрые слова и объяснила ему, что одной строгостью ничего не добиться и нужно разговаривать с ребенком, объяснять ему все, чтобы он понимал, что происходит. Теперь Джеймс, обнимая своего отца, говорил так, как учила его Дейзи.

— Это всего лишь вода, — произнес он. Вокруг них топтались животные, а дождь барабанил по головам. — Не надо волноваться, не надо.

До полуночи Дейзи позвонила в дом Дэвисов двадцать раз. Телефон был то занят, то работал автоответчик. Пока ни один из двоих беглецов не появился дома, и Паулина все же ответила на один звонок. Она стала кричать, что вообще ей не надо было пускать Сейдж на порог своего дома, потому что с самого начала знала, что от нее будут одни неприятности. Дейзи бросила трубку, но потом продолжала звонить. Им с Паулиной все равно приходилось быть на связи, чтобы знать, как развиваются события. Когда стало известно, что Бен уже направляется домой, Паулина стала разговаривать самодовольно и сухо: по крайней мере теперь ее сын был в безопасности. Она заверила Дейзи, что он позвонит, но телефон до сих пор молчал.

Дейзи снова позвонила в дом Дэвисов и оставила три сообщения. Она просила Бена связаться с ней сразу, как только он войдет. Дейзи начала подозревать, что Паулина не передала сыну ее просьбу, поэтому продолжала звонить сама. Она переживала, что занимает линию, в то время как может позвонить Сейдж, но ей надо было узнать у Бена, где ее дочь и как она. Только Дейзи снова подняла трубку, как услышала стук в дверь черного хода. С трубкой в руке она распахнула дверь.

На крыльце стоял Бен. Он был одет в штормовку с капюшоном, отчего его плечи казались непомерно широкими. При виде Дейзи он испуганно попятился, а сама Дейзи от удивления открыла рот. Она медленно повесила трубку.

— Моя мать сказала, что вы звонили, — произнес Бен. — Я подумал, что будет лучше, если я приду.

Дейзи кивнула:

— Входи.

— Вы, наверное, не хотите меня видеть, — проговорил он. Глаза Бена покраснели, а лицо побледнело. Было заметно, что он волнуется. Бен был всего на год старше Сейдж.

Дейзи смотрела на него и думала, что от него забеременела ее дочь и что именно он помог Сейдж убежать из дома. У Дейзи в глазах заблестели слезы.

— Я хочу тебя видеть, — услышала она свой голос.

— Простите, — произнес Бен.

— Скажи мне, — начала Дейзи, пытаясь перебороть слезы, — где Сейдж?

Бен смотрел в пол, на сосновые доски, отполированные до глубокого блеска. Дейзи и Сейдж очень давно сами нанесли на пол рисунок, где маргаритки сплетались с серебристыми листьями полыни, образуя подобие виноградной лозы.

— Бен?

— Я не знаю.

— Ты должен.

— Нет, — воскликнул он. — Честно. Мы были вместе до…