— Спасибо за предложение.

— Он сильный. Его мышцы в хорошей форме, и он…

— Спасибо, — снова произнесла Луиза, оборвав врача. Она крепко обхватила себя руками, и очень захотела, чтобы Джеймс оказался сейчас рядом и помог ей принять решение. Молодая и весьма симпатичная медсестра меняла мокрую одежду и белье Далтона за занавеской. Луиза услышала, как он флиртует с девушкой, и это ранило ее, словно нож.

— До завтра, — произнес врач.

Луиза кивнула. Она думала об имени «Розалинда» и о том, как легко произнес его Далтон. Неужели он все время думает о ней? В конце концов, что значит для него сама Луиза? Он никогда не просил ее выйти за него замуж. Эти мысли сильно терзали Луизу, и она никогда до этого не понимала, как он поразил ее в самое сердце.

Розалинда с ранчо Ди Ар.

А что, если Луизы нет в его завещании? Джеймс вышвырнет ее в один момент. Луиза покачала головой. Она не желала думать о таких вещах, когда Далтона уже готовят к выписке. Домашний уход, физические упражнения… по крайней мере молодой врач сегодня не говорил о дряхлости и слабоумии.

Что там говорил Тод о знакомой, которая работает в медицине? Кажется, про какой-то восстановительный центр… двоюродная сестра или дальняя родственница, которая ухаживает за больными на дому? Луиза решила позвонить Тоду. Она подождет, когда Далтон снова заснет, а потом пройдется по коридору: за углом, где вахта медсестер, она видела телефон.

Пока Дейзи работала с костями волка, начали происходить странные вещи.

Снег шел все сильнее. В это время, в начале ноябре, такого никогда раньше не случалось. Волки спустились с гор и выли за окном дома Дейзи, как будто хотели освободить дух своего павшего собрата. Ласточки из амбаров и конюшни перебрались под крыльцо большого дома. К ночи, в перерывах между сильным снегопадом, стали охотиться совы. Целые ватаги этих ночных охотников низко летали над землей, невзирая на сильную метель.

Волки отчаянно лаяли и выли. Джеймс был совершенно вымотан работой в такую бурю, и его беспокоил вопрос, какого черта волки делают так близко от домов. Он вместе с Полом и другими собрал стадо, и теперь настало время разделить животных. Волки не показывались, но Джеймс чувствовал их присутствие и, наблюдая за тем, как ведут себя коровы, лишний раз убеждался в своей правоте.

Под снегом хлюпала грязь. Два грузовика с полуприцепами стояли у ворот в ожидании погрузки. В них должны были загонять телят. Водители сидели в кабине одного грузовика, курили и рассказывали друг другу разные истории. Они каждую осень приезжали сюда, чтобы загрузить скот и отвезти его на рынок.

Те обуглившиеся снимки буквально жгли карман Джеймса. Кому нужно было фотографировать его стадо? Он продолжал рассматривать фотографии, надеясь, что увидит что-нибудь новое. Луис Шолдерблэйд и Дейзи когда-то разговаривали об изображениях духов, о том, что приведения и ключи к разгадкам проявляются со временем на фотографиях. Каждый раз Джеймс смотрел, надеялся и одновременно боялся, что увидит изображение Сейдж.

— Ты видел, чтобы кто-нибудь ходил рядом с каньоном? — спросил он Пола.

— Нет, — ответил тот, — а что?

Джеймс показал ему снимки и спросил, думает ли он, что они могут быть как-то связаны с мертвыми коровами. Пол хмуро посмотрел на фотографии и предложил показать их полиции, но добавил, что, по его мнению, это просто какие-нибудь туристы из ближайшего отеля-ранчо решили запечатлеть жизнь Дикого Запада.

Джеймс заставил себя сосредоточиться на выполнении первоочередного дела. Настало время отделить телят от их матерей. Коровы уже предчувствовали это. Все утро они нервничали, а теперь начали мычать. Животные испытывают те же эмоции, что и люди, Джеймс был убежден в этом. Он ненавидел эту часть работы.

Собаки были черными и липкими от грязи. Они хватали телят за ноги, заставляя их уходить левее, в загон для сортировки. Коров уводили направо. Царил полный хаос. Вначале коровы думали, что просто потеряли детенышей из виду, и в этом пока не было ничего страшного: они только беспокойно смотрели по сторонам — паника лишь начиналась.

Метель ослабела. Снег лежал на земле слоем в тридцать два дюйма, но от тепла, которое исходило от стада, от множества животных, собранных на одной небольшой территории, растаял совсем. Джеймс пробирался на своем черном коне сквозь стадо и кричал на коров, чтобы те отходили.

— Хей! — выкрикивал он, размахивая рукой. — Пошли, пошли!

Водители грузовиков бросили сигареты, пошли к торцам полуприцепов и открыли двери. Эти прицепы отвезли уже много животных навстречу гибели, и от их стен исходил смрад ужаса и смерти. Ветер разносил его над головами животных, и их настроение резко изменилось: матери все поняли — стадо начало сдвигаться.

Джеймс услышал, как животные заревели. Коровы стояли вдоль забора сортировочного загона и вытягивали шеи. Их большие блестящие глаза следили за тем, как в полуприцепы загоняют телят. Рев превратился в отчаянный горький плач.