На следующий же вечер, это я четко помню, я отправился в гости к Элингтонам, хотя и не знал, кто из них будет дома. Погода была скверная, с порывистым ветром и моросящим дождем. Но мне было необходимо с кем-нибудь поговорить и желательно с кем-нибудь из Элингтонов. Дверь открыла Джоан. Она сказала, что внизу сейчас только она и маленький Дэвид. У Евы разболелась голова, и она легла спать; Бриджит где-то репетирует; мистер и миссис Элингтон наверху собирают вещи — утром мистер Элингтон отправляется в командировку на материк. (Оливер, понятное дело, был в Кембридже.) Мы вошли в длинную гостиную, и Дэвид на четыре секунды оторвался от книги, чтобы спокойно и четко со мной поздороваться. Мы сели, однако Джоан явно не сиделось.

— Как там на улице? — спросила она.

— Темно, ветрено и мокро, — ответил я.

Она вскочила.

— Давай прогуляемся. Умираю, как хочу подышать воздухом. Пойдем, у тебя хороший плащ, у меня тоже.

Спустя тридцать с лишним лет я по-прежнему вижу, как мы собирались на прогулку: Джоан застегнула плащ и надела твидовую шляпу с мягкими обвислыми полями, которая придала ее красивому бледному лицу этакую разнузданную притягательность; мутные желтые пятна уличных фонарей; мерцание влажных листьев лавра и бирючины; рокот далеких трамваев, ползущих по дорогам подобно золотым жукам. Я вновь ощущал руку Джоан на своей руке, когда мы, борясь с непогодой, сворачивали за углы, и щеки мне жег ледяной ветер с черных гор.

— Ты бы лучше гулял с Бриджит или Евой! — прокричала Джоан с напускным весельем, что было совершенно на нее не похоже. — Только не забывай, из всех Элингтонов мне одной по-настоящему есть до тебя дело, Грегори.

— Конечно, — ответил я, чувствуя, что она говорит правду — хоть и не всерьез. — Я пришел, потому что очень хотел поговорить с кем-нибудь из вас, и теперь понимаю, что лучшего собеседника и пожелать было нельзя!

— Между прочим, ты прав, — уже почти всерьез произнесла Джоан. — Я тоже давно хочу с тобой поговорить. — На нас вновь набросился ледяной ветер. — Давай найдем какое-нибудь тихое место!

— Куда пойдем? — проорал я.

— В лес Уэбли? — предложила она. Ей опять пришлось кричать, потому что вся улица воинственно грохотала под порывами ветра.

— Быстрей!

Взявшись за руки, мы двинулись дальше наперекор буре.

Когда мы свернули к лесу, ветер немного утих, зато редкие крупные капли воды, которые он то и дело швырял в нас, сменились настоящим дождем.

— Это уж слишком, — сказала Джоан. — Если не найдем укрытия, придется возвращаться! От деревьев в это время года никакого проку.

— Чуть дальше близ дороги стоит полуразрушенная хижина, — вспомнил я. — Если там никого нет, сможем укрыться и поговорить. Бежим!

Я взял ее за руку, и сквозь дождь мы помчались к темной лощине впереди. Там мы сошли с дороги и уже через минуту нашли укрытие, о котором я говорил. Оно было свободно. Вокруг нас капала черная ночь, а мы стояли рядышком, прислонившись к листу гофрированного железа, и радостно отдувались. Через пару минут я закурил и в свете спички успел заметить ласковый блеск серых глаз Джоан. Дождь барабанил по крыше и плевался, но нам было уютно в этом крошечном убежище: нас грело новообретенное чувство близости и предвкушения тайн.

— Грегори, — начала Джоан, как только я раскурил трубку и мог больше не отвлекаться, — помнишь, ты обещал рассказывать мне о делах в конторе? Когда я сказала, что очень волнуюсь за отца? Ты обещал, так ведь? Ну вот, сейчас я волнуюсь за папу еще больше, а ты ничего не рассказываешь. Нет, погоди, дай договорю. Я слышала, как он сказал маме, что не хочет опять срываться в Германию, но выбора у него нет. Что происходит? И кто такой этот Никси — ах да, и еще Харфнер, только другой Харфнер — прежний-то был замечательный старичок. Что там творится?

— Ладно, сейчас расскажу. Я знаю, что обещал, и уже очень давно хочу с тобой поговорить.

— Так что же ты не приходил? Да, наедине мы остаемся нечасто, но это легко можно было устроить. Так нельзя, Грегори!

— Прости, Джоан, в конторе столько разного происходило в последние дни… у меня было чувство, что надо еще немного подождать и тогда уж рассказать про все сразу. Во-первых, Никси…

— Какой же он мерзкий! — перебила меня Джоан. — Никому из нас он не нравится. Надеюсь, тебе тоже? — Она пихнула меня в бок, словно бы наших голосов в такой темноте было недостаточно. — Ну же, отвечай. А потом расскажи о нем все, что знаешь.

— Мне он тоже не по душе, — ответил я. — Хотя ничего дурного, признаться, он мне не сделал. Напротив, всегда очень дружелюбен, если про его поведение вообще можно так сказать. Богатый дядя, выкупивший большую долю акций нашей фирмы, прислал его сюда изучать азы торговли. Самого дяди мы ни разу не видели, но твой отец, думаю, с ним встречался. Еще я думаю, и Экворт тоже в этом убежден, что Малькольм Никси приехал вовсе не учиться ремеслу, а потом работать в лондонской конторе. Он хочет заполучить нашу или по крайней мере стать здесь начальником. По-моему, Никси интриган и аферист, он задумал прибрать к рукам все, что плохо лежит. Причем каждую минуту своей жизни он помнит об этой цели и из любой ситуации пытается извлечь выгоду.