Лили улыбнулась ему в ответ:

— Пока что вы не разгневали меня, но мне думается, что как раз собираетесь это сделать.

— Все зависит от вас, не так ли? Вы же видите, что моя инициатива не выходит за рамки того, чтобы предоставить себя в ваше распоряжение.

— Но в каком качестве? Что мне делать с вами, скажите на милость? — спросила она все так же легко.

Селден вновь окинул взглядом гостиную миссис Хэтч, а потом произнес, словно вынес решение как раз из этой последней инспекции помещения:

— Вы должны позволить мне забрать вас отсюда.

Лили вспыхнула от неожиданного нападения, потом сказала холодно и сухо:

— А куда, позвольте узнать, вы намерены меня отправить?

— Для начала — обратно к Герти, если пожелаете, самое главное — подальше отсюда.

Необычная резкость слов, должно быть, свидетельствовала о том, чего ему стоили эти слова, но она не в состоянии была оценить силу его чувств, ибо ее собственные пылали в огне протеста. Не замечать, даже, возможно, избегать ее тогда, когда ей больше всего была нужна дружеская поддержка, а теперь внезапно и бесцеремонно ворваться в ее жизнь с этими странными притязаниями на власть — да как он смеет! В ней разом всколыхнулись все инстинкты и гордости, и самосохранения.

— Я весьма обязана вам за такое участие в моей судьбе, но меня устраивает мое теперешнее место пребывания, и я не намерена его покидать.

Селден поднялся и стоял перед ней, как будто еще ждал чего-то.

— Значит, вы просто не знаете, где находитесь! — воскликнул он.

Лили тоже вскочила, охваченная гневом.

— Если вы явились, чтобы порочить миссис Хэтч…

— Меня волнует только ваше отношение к миссис Хэтч, то, что вас связывает.

— Что касается моего к ней отношения, то оно таково, что мне нечего стыдиться. Она помогла мне заработать на жизнь, в то время как мои старые друзья совершенно спокойно смотрели, как я голодаю.

— Бессмыслица! Голод — не единственная альтернатива. Вы знаете, что Герти всегда предоставит вам кров, пока вы снова не обретете независимость.

— Вы так глубоко осведомлены о моих делах, что я полагаю, вы имеете в виду наследство моей тети?

— Да, вот именно. Герти мне рассказала, — признал Селден без тени смущения; он был слишком серьезен, чтобы допустить любые ложные ограничения, высказывая свое мнение.

— Но Герти не могла знать, — возразила мисс Барт, — что я задолжала все, до последнего пенни, из этого наследства.

— Господи боже! — воскликнул Селден, внезапность этого сообщения совершенно лишила его самообладания.

— До последнего пенни и даже больше, — повторила Лили. — Может, теперь вы наконец понимаете, отчего я предпочитаю остаться с миссис Хэтч, а не воспользоваться добротой Герти. У меня не осталось ни гроша, кроме крошечного дохода, и, чтобы выжить, я должна заработать что-то еще.

Селден с минуту колебался, а затем возразил, уже спокойным голосом:

— Но, сложив ваш доход с доходом Герти, коль уж вы позволили мне так далеко входить в подробности ваших дел, вы смогли бы вместе устроить жизнь так, чтобы избежать необходимости поддерживать свое существование. Герти, насколько я знаю, очень этого хочет, и для вас это тоже хороший выход, вы могли бы…

— Но я не могу, — прервала его мисс Барт, — есть множество доводов в пользу того, что это будет плохо для Герти и неразумно для меня. — Она помолчала минуту и, поскольку он, казалось, ждал дальнейших разъяснений, прибавила, вскинув голову: — Надеюсь, вы избавите меня от необходимости уточнять эти доводы?

— Нет, я не претендую на то, чтобы их знать, — ответил Селден, не обращая внимания на ее тон, — не претендую и на то, чтобы пояснять или предлагать что-то, помимо уже сказанного мной. Просто я делаю это по праву, извечному праву мужчины просветить женщину, если он видит, что она неосознанно вступает на ложный путь.

Лили усмехнулась:

— Полагаю, «ложным» вы именуете любой путь, пролегающий вне так называемого «общества». Но вы должны бы помнить, что меня изгнали с этих священных земель задолго до того, как я встретила миссис Хэтч. Насколько я могу судить, разница между тем, что внутри, и тем, что снаружи, очень мала, и помнится, вы говорили мне однажды, что лишь те, кто внутри, воспринимают эту разницу всерьез.

Она не без умысла намекнула ему на тот памятный разговор в Белломонте и со странной нервной дрожью ждала его отклика, но результат эксперимента ее разочаровал. Селден не позволил воспоминанию поколебать его позиции, он просто ответил с еще большей убедительностью:

— Вопрос быть снаружи или внутри, как вы уже сказали, не играет большой роли, и все это не будет иметь значения, пока из-за горячего стремления миссис Хэтч попасть внутрь вы не окажетесь на пути, который я называю ложным.

Несмотря на сдержанный тон, с каждым сказанным словом сопротивление Лили нарастало. Уже само то, что он высказал опасение, ожесточало против него: она-то ждала проблеска личной симпатии, любого подтверждения, что снова обрела над ним власть, а он повел себя трезво и беспристрастно, не выказал никакого движения в ответ на ее призыв. Тогда ее раненая, ослепленная гневом гордость воспротивилась его вторжению. Убежденность в том, что это Герти прислала Селдена, а сам он, в каком бы отчаянном положении ни находилась Лили, сам он никогда добровольно не пришел бы ей на помощь, укрепила ее решимость больше ни на волосок не допускать его вторжения в свою жизнь. И несмотря на все сомнения, лучше оставаться во мраке, чем принять свет из рук Селдена.