— Нет, нет, к Лизе я сама поеду!

У нее не хватало грудного молока для малыша, и мать говорила:

— Спеклось молоко от страданий. Вот ты много думаешь, и спекается молоко.

— Да не думаю я, не думаю! — возражала Аля.

В поликлинике ей дали направление в молочную кухню, но могла ли она с больным Женечкой ездить, да еще, может быть, в очереди ждать; а мама с утра на работе. Как-то мать принялась было кормить Женечку хлебной, в молоке, кашицей, но Аля перепугалась и запретила. Они поссорились, мать ушла на работу рассерженная. Малыш — то ли хлебная кашица пошла впрок, то ли от чего другого — как будто бы повеселел, и Аля стала собирать его на прогулку.

Пройдясь по двору, она вскоре же начала дрогнуть, забеспокоилась, и Женечка тоже захныкал. Она стала его прикачивать, чтобы он поскорее прикрыл ротик и не нахватался холодного воздуха. А он все хныкал, и тогда она сама заплакала. Он голоден, думала она, а я такая никудышная, даже молока нет. И сколько ни гуляй, он все равно не поздоровеет, а умрет… тогда и она умрет в тот же час, пусть Женя хоронит их обоих и тоже умирает от страданий. Так она плакала, склонясь над Женечкой, — слезы упали ему на личико, и малыш как бы удивился и на миг затих. Аля засмеялась сквозь слезы, и опять Женечка заплакал.

Тут шла сестричка из детской поликлиники, остановилась и стала расспрашивать. И обо всем, что пронеслось в ее разгоряченной голове, Аля выложила, плача, сестре.

— Ну, ну, зачем же так, — бодро и привычно заговорила сестра, запросто и ловко отнимая у нее малыша. — Зачем же умирать, когда кругом такая веселая жизнь! — И Женечка затих тут же. — Вот я вам назову адресочки, а вы пойдете туда и скажете: а поделитесь-ка с нами, если у вас излишечки молока. А вам скажут: конечно, конечно, у нас есть молочко, так вы и берите его!

Сестра назвала адреса двух женщин, живущих неподалеку, и один оказался Лизин. Господи, как обрадовалась Аля. Значит, у Лизы Стрикулистовой родился ребенок, вот уж рада, наверно, так долго не было детей, она уж отчаялась было.

— А кто у нее, мальчик? Скажите, мальчик или девочка? — стала выпытывать Аля. — Ведь я Лизу знаю сто лет.

Сестра не помнила, мальчик или девочка, но еще раз настойчиво посоветовала обратиться или к Лизе, или к другой женщине. Ободрившись, Аля пошла домой и стала думать, как навестит сегодня же Лизу. Но тут же настроение ее омрачилось. С какими глазами она явится перед Лизой, если так подло поступила с ней! Она, Лиза, и тетя Валя Вершинина с цветами ждали их возле загса, а их и след простыл.

Она стала вспоминать свою жизнь в бараке и как они дружили с Лизой. Да еще Соня Галеева! Вот втроем они и дружили. Лиза водила Алю в Зеленый клуб, тогда она работала в Зеленом клубе киномехаником и не была еще замужем за своим Геной. Они возвращались домой поздно, держались за руки и во все горло пели: «Мальчишки, мальчишки несутся по снежным горам!..» А Соня (она училась на пятом курсе медицинского и уже работала на «скорой помощи») брала Алю в машину, и они ездили по ночному городу. Но самое главное, они р а з г о в а р и в а л и, и Аля знала многое из жизни своих подруг, чего не знали другие обитатели барака.

«Нет, нет, я не смогу пойти к иен! — внушала себе Аля и тут же думала: — Да господи, отчего так долго не идет мама, я бы поскорее поехала к Лизе!» Едва мать ступила на порог, она объявила, что немедленно едет к Лизе и договорится с ней насчет молока.

Вступив в барачный коридор, она услышала плач ребенка и побежала к Лизиной двери.

— Это я! — выдохнула она, когда Лиза открыла. — Отойди, отойди! — заговорила она, так как Лиза была с ребенком на руках. — Я вас простужу, убегайте!

— А мы не боимся, — заговорила Лиза таким уютным, таким глубоким м а т е р и н с к и м голосом. — Мы не боимся, не боимся, — говорила она, слегка отступая, и ребенок, только что плакавший, тут же утих и заулыбался. Было видно, что слезы его вызваны не болью, не страданием, а просто он дал волю голосу и силенкам, спеленатым тесно.

Аля спешно сняла пальто, одернулась, огляделась и засмущалась наступившего молчания.

— А что, правда, Гена мотоцикл купил? — спросила она вдруг.

— Да уж два года, как купил, — ответила Лиза и сама как будто смутилась Алиного незнания. — Мы ведь в Волхов ездили. Красота! — воспоминания оживили ее лицо. — Я и сама вожу мотоцикл.

Она включила электроплитку, поставила чайник. Аля села к столу, задумалась.

— Ты Соню помнишь? — спросила она.

— Как не помнить! — живо отозвалась Лиза. — Соня теперь в Альметьевске, в большой поликлинике работает. А Эмилька уже в школу пошел.