— Только пока не говори ребятам, Захар! — попросил Каргополов.

— Это правильно. А комнатку мы вам отгородим в бараке. Соберемся все и за пару часов соорудим вам такие хоромы! — улыбаясь, мечтательно говорил Захар. — Так сказать, свадебный подарок!.. Да, — спохватился он, — знаешь, нас, плотников, скоро перебросят баржи строить. Там прорыв.

— Мне говорила Леля. Тебе бригаду дают?

— Да. Аниканов сказал, что по предложению самого Платова!

Апрельским утром лесорубы покидали Пиваньское озеро. Перед уходом они поднялись к вершине сопки, на могилку Бонешкина. Бугорок земли еще не успел осесть, а густая крона пихты надежно укрыла его от снежной пороши.

— Почтим память Коли минутным молчанием, — сказал Каргополов, снимая шапку.

На минуту все замерло. Тайга насторожилась, обступив полчищами своих мощных стволов маленькую кучку людей в ободранных полушубках, в стоптанных валенках, вихрастых, с продубленными морозом и ветром лицами. Тайга прислушивалась к скорбному молчанию.

Первым нарушил тишину Захар.

— Смотри не забудь о блок-ролике, — напомнил он Харламову, когда все вновь надели шапки (Харламов теперь оставался бригадиром вместо Ивана). — Надо выжечь надпись на столбе. Стешите одну сторону и выжгите. Хороший парнишка был, — закончил Захар со вздохом, — безотказный в любом, самом трудном, деле…

Плотники распрощались с товарищами и двинулись в путь.

— Знаешь, Иван, не хочется отсюда уходить, — говорил Захар, шагая рядом с Каргополовым. — Сроднился я с этими местами.

— То же самое ты говорил и на Силинке, — улыбнулся Каргополов.

— А что, там тоже ведь очень красиво! Я те места до сих пор люблю.

— Так-то оно так, — вздохнул Каргополов, — а вот как мы добредем? — Он показал на дорогу, всю в глубоких лужах. — Не позаботились мы с тобой отдать сапоги в починку.

— Придем в Пермское — попрошу Любашиного отца, отремонтирует, — успокоил его Захар.

Сбор плотников был назначен в помещении столовой; оно наполнилось людьми и пожитками, как зал ожидания железнодорожного вокзала. А в полдень к столовой подошел трактор с двумя огромными санями на прицепе. Бутин, пожав руку Ивану, сказал:

— Вот, товарищ Каргополов, будешь начальником колонны. Явишься прямо в партком, к товарищу Платову. А сейчас проведем короткий митинг.

Полтораста человек окружили трактор. На помост саней поднялся Бутин, окинул взглядом толпу. Как непохожи были эти ребята на тех, которые появились здесь два с половиной месяца назад, в памятный январский вечер! Полушубки, валенки были на них тогда добротные, лица румяные, многих еще не коснулся морозный загар. Сейчас они возмужали, но заметно похудели, лица у них стали черными, полушубки на всех замызганы, изорваны, в заплатах, сделанных на живую нитку, — видна неопытная рука. Сбитыми и растоптанными до уродства были и валенки.

— Дорогие друзья, — негромко заговорил Бутин, сняв шапку. — Перед тем как вернуться вам на стройку, я хотел бы сказать несколько слов. Первое и самое главное слово, которое мне хочется сказать вам на прощанье — спасибо! От всего сердца спасибо за ваш героический труд, за стойкость, за самоотверженность! «Бревно обороны» завоевано, дорогие товарищи, вон целые горы этих бревен, — указал он в сторону Пиваньского озера. — Теперь нам ничто не страшно — летом мы сможем развернуть промышленное строительство. Вы взяли главный рубеж Дальнего Востока. Слава вам, герои второй пятилетки!

Он спрыгнул с помоста, и толпа дружно ринулась на сани, густо облепила их. Заглушая гул трактора, полетела песня «По долинам и по взгорьям», звеня в весеннем воздухе, перекатываясь по распадкам и сопкам.

Никогда еще стройка не жила так напряженно, как в эти весенние дни. Запасов продовольствия оставалось всего на месяц, а навигация откроется только дней через сорок. Начинались дожди, слякоть, а у большинства строителей не было сапог. Острее, чем зимой, не хватало топлива для пекарен и столовых, не говоря уже о жилых бараках, — не на чем было возить дрова. Отсутствие водопровода грозило эпидемией, как только наступит лето. До навигации оставалось сравнительно немного времени, а еще не построили ни одной баржи. Вдобавок ко всему в конце марта на лесозаводе произошла крупная авария, а через день сгорел склад лигроина, запасенного для трехколесных тракторов «Коммунар», недавно доставленных на стройку из Хабаровска.

И все же ударники Дальпромстроя собрались на свой слет. Захар и Каргополов пришли подстриженные, побритые, при галстуке, в новых суконных костюмах, только что купленных по талонам ударников. Никандр отремонтировал им сапоги, и друзья выглядели франтами.

У входа в клуб они неожиданно столкнулись с Гурилевым, облаченным в кожаную тужурку, такие же брюки и хромовые сапоги. Лицо и руки Гурилева были в бурых пятнах, как после ожогов.

— Посмотри-ка на него, чистый комиссар! — воскликнул Захар.