Никандр погасил самокрутку о подошву ичига.

— Вот что я вам скажу, гражданин следователь… Вы меня в эти дела не путайте. Я человек простой, из крестьян, и не желаю соваться в ваши дела. Живу я своим трудом и так буду жить, пока живется. А какой там Ставорский или кто другой, меня не касается. Дозвольте мне уйти. Уж вечер, скотину надо убирать.

С этими словами Никандр грузно поднялся, надел картуз с явным намерением уйти. Широколобый посмотрел в его кирпично-красное лицо, в беспокойно бегающие глаза, стукнул карандашом по столу.

— Ладно, идите, — сказал он наконец. — Но нам предстоит еще один разговор. О том, что мы тут говорили, никому ни слова.

— Это я знаю, — ответил Никандр, нахлобучивая поглубже картуз и направляясь к двери. — Не впервой. Прощевайте.

Захар вышел из кабинета Ставорского обескураженный, потрясенный.

Как-то незаметно он очутился на берегу Амура. Неподалеку чадил густым дымом нарядный пароход, по его зыбким сходням взад-вперед бегали люди.

«Пойти вот сейчас, сесть и уехать», — подумал Захар, и у него посветлело на душе.

«А почему бы не так? Уехать домой, в станицу, и больше никогда не отрываться от родного куреня». Ему казалось, что всё здесь против него, что всюду его подстерегают каверзы и опасности. Он устал, душа его жаждала покоя, ему хотелось вот сейчас, сию минуту очутиться под родной крышей и вволю, всласть отдохнуть, забыться.

Его внимание привлекла сцена, происходившая на сходнях. Несколько матросов выталкивали с парохода коренастого парня в несуразно длинном, с чужого плеча, пальто и клетчатой кепчонке с огромным козырьком.

— Пропуск давай, без пропуска не поедешь! — кричали ему. — Может, ты магазин обворовал, а теперь сбежать хочешь?

Парень ругался, лез назад, но на него навалились сразу несколько человек. Очутившись на земле, парень снял кепку и вытер пот с лысеющей острой макушки. Пароход, дав три гудка, стал отходить. Шлепая плицами по воде, он двинулся против течения, в сторону Хабаровска. А парень шел по берегу вслед пароходу, грозил кулаком и с ожесточением бранился. Его длинное угреватое лицо раскраснелось, подпухшие глаза налились кровью.

Захару стало жаль парня, он дружелюбно спросил:

— Уехать хотел?

— Ну да!.. Кореш уехал, все пожитки увез. А ты тоже прицеливался? — спросил парень, окидывая Захара взглядом.

— Нет, но такую думку держу.

— Слушай, давай вместе на лодке, а? Я тут разузнал, как по Амуру добраться до Хабаровска. Сам откуда? А я из Одессы — Семен Головаха… Ну что, рванули?

Захар минуту колебался — ведь такой удобный случай! На пароход бесполезно рассчитывать — нужен пропуск. А это — верное дело.

— Согласен, — сказал он, опасливо оглянувшись по сторонам. — Давай обмозгуем, как лучше сделать.

Решившись на что-либо, Захар потом весь отдавался этому делу. Вот и сейчас: он сразу стал собранным, лицо сделалось решительным, движения уверенными.

Они разработали план действий, распределили обязанности: Головаха покупает продукты, Захар — весла и ведро для варки пищи. Сбор — в полночь.

Ночь выдалась темная, беззвездная. Дул слабый низовой ветер, легонько плескались волны.

— Сталкивай, — приглушенно скомандовал Головаха, налегая на весла.

Лодка шаркнула по камням и грузно закачалась на волнах. Захар прыгнул в нее, пробрался в корму к рулевому веслу. Сердце у него замерло — в любую минуту их могли окликнуть, вернуть. Оба молчали, вслушиваясь в звуки ночи. Но один только шелест волн слышался кругом.

Они пересекли Амур, чтобы потом подняться вверх под прикрытием безлюдного лесистого берега, и пристали к каменистому мысу. Там передохнули, съели по банке рыбных консервов и по куску хлеба.

— Слушай, где ты добыл столько продуктов? — спросил Захар, ощупав большой мешок.

Головаха усмехнулся:

— Купил-нашел, насилу ушел.

— Украл?

— А ты думаешь, подарили?

— Когда же ты успел?

— А это еще раньше. Припрятано было на всякий случай.

Захару стало тоскливо от этих слов. Не ошибся ли он, связав свою судьбу с Головахой? Это же вор! Но делать нечего, назад возврата нет. И разве он сам не обманул Любашу, попросив весла и ведро на часок? А своих земляков, когда сказал, что уезжает на сплав? Чувство гадливости к себе охватывало Захара, но он старался заглушить совесть и думать о том, как скорее добраться до Хабаровска.