Как назло, в профессиональных делах господствовал полный штиль. Ни одного клиента! И это несмотря на то, что в рекламных кампаниях постоянно печаталось объявление: «Владимир Фризе, частный детектив. Расследование. Охрана».

Ложное, запуганное расследование, как считал Фризе, помогло ему отвлечься от изнуряющего мозг и душу состояния настороженности. Занимаясь чужими бедами, легче забыть о своих.

Официант принес кофе. Большой фарфоровый кофейник и две чашки.

Фризе не успел спросить, для кого вторая чашка, как в зале появился стройный седой мужчина в прекрасно сшитом черном костюме. Владелец ресторана Гальдони. Только не Карло, а Лючиа. Впрочем, имя тоже не менее знаменитое.

— Володя, вы не возражаете, если кофе мы выпьем вместе? — спросил Гальдони, пожимая Фризе руку. Он совсем не походил на итальянца — ни комплекцией, ни манерой говорить. И в худощавом лице Гальдони не было типичной для выходца с Апеннин мягкости. Резкие черты, голубые глаза — скорее немец с севера Германии. И говорил он на прекрасном немецком.

— Кофе в вашем присутствии приобретает особый аромат.

— Хитрец! Лючиано погрозил пальцем и сказал по-русски:

— Хозяину варят кофе в той же кофеварке, что и всем гостям.,

— Правда, Борис? — обратился он к официанту, застывшему в поклонной позе рядом со столиком.

— Да, шеф Владимир Петрович — большой шутник. Что-нибудь к кофе?

— По рюмке коньяку? — спросил Гальдони у Владимира. Фризе понял, что коньяк будет отличным и согласно кивнул.

Коньяк, и правда, оказался славным.

— Володя, я начинаю паниковать, — сказал Лючиано после того, как они коснулись дежурных тем — состояние Президента, банковского скандала, воровских разборок на столичных улицах.

— «Косматые» донимают? — Фризе сам научил итальянца двум десяткам словечек из воровского жаргона и не сомневался, что Гальдони его поймет.

— Нет, Володя! Нет! Не «косматые». Очень хорошо стриженные! Чиновники. Требуют все больше и больше. У меня за последние два месяца совсем нет прибыли. Ноль! Зеро! И не знаю, чего ждать в будущем. Вы знаете?

— Не знаю.

Лысоватый мужчина опять продефилировал мимо окон ресторана. На этот раз рядом с ним была пожилая женщина. Мужчина что-то рассказывал ей, так энергично размахивая руками, что женщине приходилось все время отстраняться.

— Не знаете? — обреченно откликнулся Гальдони. — И я не знаю.

— Лючиано, и охота вам терпеть всех наших взяточников и мафиози? Я бы плюнул на все и уехал домой.

— Но ведь бизнес… Думаете, у нас нет жадных чиновников?

— Зато у вас тепло. Средиземное морс под боком, — мечтательно сказал Фризе.

— Правда, правда. Тепло и море. Все есть. Только если всерьез занимаешься бизнесом, не всегда эти прелести замечаешь. — Он очень внимательно, оценивающе посмотрел на Владимира. — Но ваш совет для меня весьма важен. Весьма! Знаете, Володя, я заметил — ваши прогнозы всегда сбываются.

— Какие прогнозы? — запротестовал Фризе. — Я же не экстрасенс. И не футуролог. И никаких прогнозов не делал.

— Вы сказали: «Я бы плюнул на все…» Это ваш прогноз! Ничего хорошего на ближайшие годы в России не будет. Правильно? Правильно.

Наверное так! Спасибо вам за компанию. Мне всегда приятно вас видеть.

Гальдони пододвинул к себе тарелочку, на которой лежал счет, достал авторучку.

Фризе понял жест владельца ресторана по-своему и хотел запротестовать, но Лючиано перевернул счет и что-то написал на его обратной стороне.

— Вот! — Он положил бумажку перед Владимиром и встал: — Всегда рад вас видеть, господин Фризе.

Он кивнул официанту и удалился.

На обороте счета было написано по-немецки:

«Информация от госпожи Кох. 12 этаж, офис 1291».

Владимир опустил счет в карман и расплатился. Подумал о том, что неплохо бы улизнуть из ресторана через служебный выход — молодого мужчину в сером костюме, трижды промелькнувшего за окнами ресторана, явно интересует его персона. Только зачем устраивать демонстрацию на виду ресторанных халдеев? В том, что кое-кто из них получает еще одну зарплату на стороне, Фризе не сомневался. Поэтому он дружелюбно простился с Борисом и спокойно вышел на галерею. Топтуна нигде не было видно.

На дверях комнаты № 1291 было написано: «Банк Гульден и сын. Мюнхен. Франц Шумахер». Над дверью холодно поблескивал окуляр монитора наблюдения.

Фризе взялся за ручку. Дверь не поддавалась. Пришлось позвонить.

Прошло не менее минуты, прежде чем она отворилась. Худенькая, светловолосая девушка в строгом васильковом костюме сказала:

— Господин Шумахер еще не вернулся из Мюнхена.

— Моя фамилия Фризе.