Знаешь, Орочимару, если подумать, я обязан тебе жизнью и даже благодарен за второй шанс, но путь гениальных учёных тернист. Скучные обыватели и мракобесы-политиканы постоянно норовят наложить запрет на исследования. По "моральным" соображениям. Сомневаюсь, что мой пакостный демарш остановит твои исследования, но буду надеяться, что хотя бы замедлит. А пока, перетопчешься без Фуши Тенсей!

От толстой свечки, вынутой из глаза змеи, я подпалил краешек свитка и пристроил его на кипу документов. Проследил, как задымилось и вспыхнуло масло. И что есть духу помчался в зал с кисельными чанами!

Вверх! Вверх! Вверх! Упираясь спиной, затылком и всеми четырьмя лапами в стенки каменной кишки. Вверх! Тут всего-то метров десять. Вверх!! А там ищи меня, свищи меня! Пока продерут глаза, пока учуют и потушат пожар, я уже буду ого-го как далеко. Главное вверх!!

До края оставалось всего ничего, когда шарахнул первый взрыв!

Какого хрена?!

Стенки воздуховода тряхнуло. Я ссыпался на пару метров вниз. Стёсывая шкуру со спины и пяток, затормозил и быстро-быстро полез обратно. Могу ведь, если припрёт!.. И я почти дотянулся до среза колодца, когда внизу рвануло снова. Гораздо сильнее!

Очнулся от боли. Похоже, я куда-то полз, опираясь при этом на сломанную руку.

Взрывной волной меня запулило из шахты прямо в ночное небо. Пока летел, в долгой синей вспышке видел, как трескается каменный склон, выворачивая наружу острые сколы. Об них я и хряпнулся так неудачно, а потом потерянно ползал, дебил контуженный, ни черта не видя в темноте и оседающей пыли.

Ой, блин... чем Змей пропитывал свои бумажонки, что так взорвалось?!..

И сколько я был в отрубе? Край неба уже светлеет.

О-оох...

Всё происходящее казалось каким-то, мать его, дежавю... Снова я весь избитый, в грязи и крови. Снова кругом какая-то адова каша (ну ладно, в этот раз я сам постарался). Снова надо срочно мотать (вернётся Орочимару домой - точно рад не будет). Но в этот раз ещё и сил нет. Рука не пашет, башка разбита (опять), уши ничего кроме звона не слышат, правое кровит.

Я попытался подняться на ноги.

Ой, голова-голова!.. Ой, лапка-лапка!.. Ой, бедный-бедный Сёши!!

Не, тухляк. Прежде чем куда-то тащиться, придётся позаботиться о руке. Острая боль и жуткий звук трущихся костей - запястье раздолбано, к бабке не ходи.

Стиснув зубы, я осторожно ощупал перелом. Набирающий краски отёк казался огромным, но сустав вроде бы не съехал. Размотав опояску своего рубища, полосками ветхой ткани кое-как перемотал лапу. Ещё немного подумал и оторвал подол. Тряпичную перекинул петлю через шею и вложил туда пострадавшую культяпку, чтобы не болталась.

Сойдёт пока. Остальное потом.

Вокруг посветлело. Уже вижу, куда ступать. Пора.

Блин... штормит, как Гая в лодке. Или, нет... Гая же больше не укачивает. И я так хочу, а то на Пьяного Мастера похож.

Так, ноги! Отставить мотылять! По прямой, давайте. По прямой! Раз-два, раз-два...

Ой, голова-голова!..

Надо найти безопасное место, отлежаться и позвать Какаши. Сам я на таких ходилках далеко не уйду.

Да даже если бы ушёл! Отец-то думает, что я умер...

Вот блин! Единственная надежда, что Майто за ним присмотрит. Я своего папулю знаю. Справляться с потерями он не умеет абсолютно. Близкие люди для него - основа вселенной. Выбей её и весь мир в куски!

Давайте, ноги! По прямой. Раз-два, раз-два...

Идеально по прямой не получалось. Спуск то и дело перегораживали расселины, торчащие каменные рёбра и заросли путаных кустов. До уровня леса (который вот он, рукой подать) пришлось добираться несколько часов. Единственной радостью в долгой дороге стал ручей (напился, умылся и намочил тряпки на руке). Зато, ступив под шелестящий бамбуковый полог, я сразу почувствовал себя лучше. Вокруг свистела, скреблась и пищала жизнь. Попробуй, найди один слабосильный источник среди сотен других огоньков! На лысоватых скалистых склонах мне постоянно мерещился чужой взгляд, буравящий затылок - в лесу напряжение немного отпустило.

Я мечтал поставить между собой и подвалами Орочимару леса, моря и горы. Сил хватило, чтобы заползти в низкую щель под кучей камней, нагрести на сломанную руку холодную рыхлую землю и провалиться в темноту.

Нужная для поиска сосредоточенность далась тяжело. Когда первый неуверенный импульс чакры скользнул по поверхности почвы, я вымок, как под дождём. Второй... третий... десятый... Пусто.

Несколько часов бесплодных попыток и отваливающаяся голова. Когда хлипкая поисковая ниточка ткнулась в знакомый покров, я сам себе не поверил.