«Спокойные оба такие… будто не случилось ничего… — поплыли в голове Антона мысли. — Все-таки подрихтовали меня те волки конкретно… как никогда… В голове так и поет… черт…»

Артем очнулся в отдельной больничной палате. Койка, тумбочка, пластмассовые цветы на подоконнике. Жалюзи приспущены, и окно приоткрыто. Капельница булькает едва слышно, вливая в вену прозрачную жидкость. Вдалеке слышно, как звякают в лотке инструменты… Это был госпиталь Мандрыки, он же Центральный военный клинический госпиталь. Новые Горки, недалеко от станции Болшево. Экология, уют и забота. Ларичев побеспокоился.

Первый день прошел в суматохе: за новым больным то и дело являлись санитары с каталкой и, несмотря на протесты способного ходить пешком Артема, возили его по перевязочным-процедурным. Ночью покоя ему тоже не дали: явилась суровая толстая тетка-медсестра, всадила в задницу полупроснувшегося Тарасова дико болезненный укол и удалилась с чувством исполненного долга.

Наутро, едва Артем успел привести себя в порядок, в палату вошла девушка в накрахмаленном халатике и массивных роговых очках, так не шедших к ее миловидному личику, и заявила:

— Меня зовут Лия… Лия Евгеньевна. Я ваш лечащий врач, — сказала она и тут же набросилась на Артема: — Почему вы бродите по палате?! Почему не лежите, как полагается?!

Тарасов послушно улегся и сказал:

— Мамочке надо позвонить, а у меня телефон отобрали.

Докторша строго взглянула на строптивца поверх очков:

— Во-первых, он разбился и лежит в приемном отделении в вашем ящике вместе с вашими же грязными вещами. Во-вторых, пользоваться телефоном нельзя — только через дневального-санитара…

— А что можно? — поинтересовался Артем.

— Если вы про секс, то тоже нельзя, — бойко ответила Лия.

— Даже вприглядку?

— Вприглядку вредно для здоровья, — усмехнулась докторша.

Тарасов раскрыл рот, чтобы задать еще один — последний — вопрос, но девушка прервала его:

— Да, телевизор на этаже есть, но вам его смотреть нельзя… А можно лежать и выполнять назначения врача!

Закончив фразу, докторша развернулась на каблучках и вышла.

— Конвой может быть свободен, — проворчал Тарасов и повернулся на бок.

Боль ушла. Разукрашенная зеленкой физиономия покрылась частыми крестами пластырей, торчащими нитками швов. Болело в спине, но эта боль не шла в сравнение с муками сомнений, которые испытывал сейчас Тарасов.

Задремать не получилось: деликатно покашляв, в палату вошел посетитель — генерал Ларичев, — в халате, наброшенном на полевую камуфляжную форму.

— Артем, о той истории с задержанием и допросами придется забыть, — сказал генерал. — Это пока просьба.

— Это для вас так важно, товарищ генерал? — удивился Артем.

— Да, — кивнул тот. — Если бы я не знал твою манеру мстить — не отпирайся хоть передо мной, майор! — если бы не знал, то не стал бы убеждать так настойчиво… Даешь слово забыть?

— Так точно… В общем, даю, — подумав, ответил Тарасов.

Генерал с облегчением вздохнул, зачем-то сдунул пыль с цветов, стоящих на подоконнике, и положил на одеяло рядом с Артемом сверток.

— Это что, гостинец? — поинтересовался Тарасов.

— Это неучтенный ствол и к нему две обоймы, — просто ответил Ларичев. — Мы с тобой, брат, из спецназа, так что друг друга уже, похоже, поняли, так?

— Так точно, — усмехнулся Артем и, прикрыв глаза, добавил: — Спасибо вам за все!

После ухода Ларичева Тарасов уснул и уже не слышал, как генерал за дверью тихо переговаривается с врачом.

Второй день был тоже беспокойным, но он как-то очень быстро закончился. Явилась Лия, пояснив, что заступила на ночное дежурство.

— Как вы себя чувствуете? — стоя на пороге, готовая уходить, спросила она.

— Вы замужем? — поинтересовался Тарасов.

— Нет. Но к процессу лечения это не относится…

С этими словами докторша закрыла дверь палаты и, на мгновение мелькнув за мутно-молочным стеклом, пропала.

Сны в эту ночь Артему снились исключительно эротические, с очкастой докторшей в главной роли. Это значило, что он пошел на поправку.

Прошел еще один день, и снова наступил вечер. Тарасов несказанно удивился: Лия снова пришла.

— Вы опять дежурите? — вежливо осведомился Артем. — Не переутомляетесь?

Девушка молча присела на стул у окна и сдунула пыль с фальшивых цветов.