Как только они вышли, Грант молча захлопнул дверь и повернул ключ в замке.

— Мисс Лайтфут, прошу вас, присаживайтесь. Очевидно, нам есть о чем поговорить. — Он указал на стул, и девушка быстро села. — Давайте начнем наш разговор с простого вопроса: зачем?

Нижняя губа Фелисити задрожала.

— Мне больше некуда идти… У меня не было выбора. — Она подняла на него ясные глаза. — А вы так любезно согласились жениться на мне.

Грант поднял бровь.

— Мы не женаты.

— О, думаю, что женаты. — Голос ее прозвучал очень уверенно.

— Вы меня за дурака держите, мисс Лайтфут? Официальной лицензии на брак не было, поэтому по закону мы не женаты.

Неожиданно раздался настойчивый стук в дверь.

— Грант!

Он повернул голову к двери.

— Локлен, не сейчас!

— Нет же, Грант, я должен тебе что-то сказать, — закричал Локлен из-за двери. — Что-то очень важное!

— Прошу меня простить, мисс Лайтфут. Похоже, моему брату пришло в голову нечто, как ему кажется, безотлагательное.

Он встал, качая головой, прошел в конец комнаты, повернул ключ и приоткрыл дверь. Локлен и Присцилла стояли сразу за ней с хрустальными стаканами в руках. Они явно подслушивали, используя стаканы для усиления звука.

— Что стряслось такого неотложного? — зашипел он. — Не мог подождать, пока я поговорю с этой… сумасшедшей?

Локлен помотал головой.

— Она не сумасшедшая, Грант. Будь я проклят, но, кажется, она права.

— Что ты несешь?!

— Я вспомнил, что слышал кое-что необычное… Насчет того, что правительство разрешает квакерам жениться без лицензии. — Глаза Локлена бешено забегали. — Я даже когда-то обещал себе не связываться с квакершами, потому что в минуту страсти… — Взгляд молодого человека устремился на мисс Лайтфут. — Можно попасть в крайне неудобное положение.

— Но ведь… даже объявления в газете не печаталось!

— Грант, квакеры женятся не так, как англикане. Насколько я знаю, жених и невеста просто говорят, что берут друг друга в жены и мужья, и на этом все заканчивается. Правда, необычный обряд?

Рот Гранта открылся и снова захлопнулся, когда он попытался осмыслить услышанное.

— Проклятье! Локлен, идем, мне может понадобиться твоя помощь.

Он распахнул дверь, и Локлен вошел в комнату следом за ним. Присцилла не стала дожидаться приглашения и тоже проскользнула в гостиную.

Руки мисс Лайтфут были сложены на груди.

— Грант, дорогой, по-моему, она слышала каждое слово, — насмешливо обронила Присцилла. — Не так ли, мисс Лайтфут… то есть, Фелисити Синклер?

— Да, я слышала все. — Она опустила затянутые в перчатки руки на колени.

— Вы и брат просто так взяли и поженились? — промолвила Присцилла, глядя на нее во все глаза. — Без священника?

— Да. Никакой официальной церемонии не было.

Грант всплеснул руками.

— Вот видишь, Локлен? Я не женат!

Но тот мрачно покачал головой.

— Ты разве не слышал, что я говорил? Насколько мне известно, квакеры женятся перед лицом Бога и в присутствии друзей.

Схватившись за голову, Грант, плюхнулся на диван. Потом медленно поднял глаза на мисс Лайтфут.

— Так значит, это правда… Мы женаты… по закону?

— Вы слышали своего брата.

Она встала и вышла в коридор. Грант и Локлен обменялись недоуменными взглядами. Она вернулась с кожаным чемоданчиком, достала из него бумажный свиток и протянула Гранту.

— Наше свидетельство о браке.

Грант развернул свиток и посмотрел на затейливо украшенный документ.

Присцилла подошла и взглянула через его плечо на бумагу.

— Смотри, вот твое имя, Грант… И ваше тоже. — Она посмотрела на гостью. — Фелисити Лайтфут.

Внизу значились и другие имена. Собрание друзей. Свидетели бракосочетания. Десяток имен.

Грант покачнулся.

— Если вы знали, что это законно, зачем, во имя всего святого, вы это сделали?!

Мисс Лайтфут нервно покрутила пальцами маленький гранатовый крестик, висевший на жемчужном ожерелье у нее на шее.

— Не так давно один молодой человек из другой общины, сын начальника тюрьмы, как мне потом рассказали, поцеловал меня против моей воли. Эту выходку заметили двое старейшин. Как я и боялась, об этом тут же было сообщено моему попечителю, и вчера вечером мой дядя сообщил мне, что меня исключат из квакерского общества, хотя тетя посчитала такое наказание слишком суровым.