Росуэлл по-прежнему обхаживал Стефани, хотя, похоже, перспективы этой охоты ничуть его не беспокоили. Когда я спросил его, как подступиться к Элис, он пожал плечами и ответил: «Ну, можно начать с разговора».

После обеда я пошел к Росуэллу домой. Меня впустила его мама, волосы она зачесала кверху и уложила в какую-то хитрую косу. Она улыбнулась мне, застегивая замочек на ожерелье.

— Он у себя в комнате, прихорашивается для встречи с поклонницами. Послушай, может, ты уговоришь его ездить поосторожнее?

— Попробую. Но не знаю, насколько я для него авторитет.

Мама Росуэлла рассмеялась и, как всегда, стала очень на него похожа. У обоих глаза были одинакового разреза и цвета — глубокой, морозной голубизны. Она перехватила ожерелье одной рукой, а другой обняла меня.

— Ты себя недооцениваешь! Он к тебе прислушивается!

Наверху Росуэлл возился с накладными клыками. Теперь, когда наступил настоящий Хэллоуин, он решил уделить своему образу чуть больше внимания и даже зачесал волосы в какой-то нелепый высокий кок.

Я сел за стол, заваленный деталями от последних часов, которые собирал Росуэлл, наблюдая, как он мучается с клеем для зубов, то выжимая его на пальцы, то вытирая о джинсы.

Наконец Росуэлл закрепил клыки так, как ему хотелось, и недовольно покосился на меня.

— Чем ты так развеселил мою маму, что она хихикала, как школьница?

— Ничем особенным. Слушай, а почему она думает, что ты водишь машину как грабитель банка?

Росуэлл с ухмылкой закатил глаза.

— Видимо, потому, что так ведут себя все подростки! Гоняют на машинах, вырезают на руках свастики, воруют у стариков выписанные по рецепту лекарства и злоупотребляют кокаином. Мне следует законодательно запретить ей смотреть «60 минут» [15] и бездумно поглощать социальную рекламу!

Я осмотрел недоделанные часы. Росуэлл собирал их в корпусе от старого дискового телефона, а вместо цифр на циферблате использовал разномастные иностранные монеты. Весь стол бы завален пружинками и крохотными шестеренками.

Взяв со стола медную монетку с дыркой посередине, я рассмотрел ее поближе.

— Мне твоя мама никогда ничего такого не говорила.

— Это потому, что она считает тебя хорошим мальчиком.

— Я и есть хороший мальчик. Слушай, а где ты раздобыл детали для часов?

— Угадай с трех раз! Близнецы дали. Клянусь богом, каждый раз, когда Дэни что-нибудь изобретает, он выбрасывает тонны «лишних» деталей. — Росуэлл скрестил руки на груди и окинул меня взглядом. — Без костюма?

Я покачал головой.

— С каких пор мне нужен костюм на Хэллоуин?

Он с улыбкой хлопнул меня по плечу.

— С тех самых, когда ты перестал выглядеть полным чудиком, живущим на своей волне, прикидываешься почти нормальным.

Я пошевелил бровями и встал.

— Кто знает, возможно, это и есть мой костюм!

Озеро в Джентри высохло еще до моего рождения.

Оно лежало сразу за городом, пустое и вонючее, как гигантская грязная яма. По берегам бывшего водоема торчали острые камни, а в центре образовалось болото со стоячей дождевой водой. Когда-то вся территория вокруг представляла собой парк с шатрами для пикников и деревянными мостками для лодок и рыбаков, но когда озеро пересохло, все увеселения сошли на нет. Жители Джентри еще продолжали пользоваться бывшим парком для пробежек или выгула собак, но в основном это место стало центром мелких сделок с наркотиками и школьных вечеринок.

Мы подъехали к южной стороне озера, туда, где виднелись полуразрушенные навесы для пикников. Костровые ямы уже подожгли, костры пылали, как сигнальные огни маяков. Когда мы вырулили на усыпанную гравием парковку, их пламя металось на сыром ветру. Заросшая травой тропинка, ведущая к навесам, пестрела пивными банками и обертками от сэндвичей. С неба, как обычно, сыпалась унылая водяная пыль.

Элис, Дженна и Стефани стояли под центральным навесом, все были в зимних куртках поверх костюмов. Элис, сжимая в руках банку с пивом, замерла рядом с костром, сгорбив плечи от холода.

Мы с Росуэллом направились к ним, и Элис, заметив меня, с радостной улыбкой замахала рукой, приглашая встать рядом. Росуэлл передал мне пиво, я открыл банку. Честно признаться, было непривычно быть в центре событий, а не наблюдать за ними со стороны.

Ко мне подошел Джереми Сэйерс. Он был в костюме пирата, в треуголке и повязкой на глазу.

— А, Дойли! — воскликнул он, хлопая меня по плечу. — Ублюдочный ты педик!

Попробуй пойми, оскорбление это или приветствие! Джереми улыбался, поэтому я решил, что все нормально, и улыбнулся ему в ответ.