Она схватила меня за руку и дернула с такой силой, что я едва не упал.

— Ой, что случилось? Кто с тобой это сделал?

Я замотал головой, не в силах объяснить ей, что сам виноват в случившемся.

Морриган отпустила меня и помчалась к столу. Выдвинув ящик, она выхватила оттуда тяжелый латунный колокольчик, подняла его над головой и бешено затрясла, крича:

— Джанис!

Продолжая звенеть колокольчиком, Морриган помчалась к одной из дверей, а мне казалось, что я сейчас вырублюсь от этого звона.

— Джанис! Принеси Насущную сыворотку и иглу!

Потом Джанис очутилась рядом, схватила меня за руку, закатала рукав куртки.

— Тихо, не дергайся!

Я замер и постарался сосредоточиться.

Джанис держала в руке шприц, у которого на конце вместо стальной иглы блестел латунный наконечник, на вид слишком тупой, чтобы им можно было проткнуть кожу. С каким-то отстраненным любопытством я понял, что Джанис, тем не менее, собирается сделать мне инъекцию.

В голове у меня стучал молот, поэтому никак не получалось собраться с мыслями настолько, чтобы испугаться.

Мне пришлось привалиться к стойке, чтобы не упасть.

Джанис взяла шприц, уперлась наконечником в сгиб моего локтя и надавила на поршень. По руке прокатилась раскаленная боль. Темно-коричневая сыворотка полилась из шприца в мою кровь, обжигая огнем.

Я зажмурился и запрокинул голову, выжидая, когда боль достигнет пика и отступит.

Когда Джанис вытащила иглу, меня снова начала бить дрожь. Следом пришли ощущение слабости в коленках и головокружение, все это было неприятно, но, по крайней мере, знакомо. Я мешком осел на пол.

Джанис убрала шприц, а через секунду я уже мог сфокусировать взгляд.

Она стояла надо мной в своих панталончиках и длинном вышитом купальном халате. Волосы Джанис торчали в разные стороны, будто она только что вылезла из постели.

— Я не хотел тебя будить… — пробормотал я, прислоняясь к столу. — Спасибо за дозу. Мне уже лучше.

Она присела на корточки, взяла мое лицо в ладони и пристально заглянула в глаза, будто проверяя зрачки. Потом грубо раскрыла мне рот и покачала головой.

— Ты что, решил себя убить? Что за дрянь ты брал в рот? — Джанис повернулась к Морриган, все это время неподвижно стоявшей у стола с колокольчиком в руках. — Ему нужно лечь. Отведи его в какое-нибудь тихое место.

Я впервые слышал, чтобы кто-нибудь в Доме Хаоса позволял себе разговаривать с Морриган, как со служанкой или как с маленьким ребенком, но маленькая хозяйка послушно кивнула и взяла меня за руку. Ее ладошка была такой горячей, что я едва ее не вырвал.

Морриган вывела меня через одну из узких дверей и повела по темному коридору.

Вскоре мы очутились в комнате с высоким потолком, и я сразу понял, что была спальня самой Морриган. Пол был застелен цветастым зеленым ковром, в углу стоял четырехэтажный кукольный домик, а большую часть комнаты занимала огромная кровать под балдахином.

— Вот, — сказала Морриган, откидывая одеяло. — Ложись!

Весь дрожа, я рухнул на кровать прямо в мокрой куртке и грязных ботинках и перевернулся на бок.

Морриган наклонилась надо мной.

— Ты когда-нибудь поймешь, что у тебя есть пределы? Да, ты можешь жить в их мире, можешь даже выжить, но ты никогда не будешь одним из них! Для этого у нас нет ни сывороток, ни тоников. Послушай, сколько бы ты над собой не издевался, все бесполезно. Ты не сможешь жить жизнью, какой живут они.

Я не стал говорить ей об абсурдности термина «они». Этими «они» были все жители Джентри, равно как и все обитатели Дома Хаоса. И только я не принадлежал ни к тем, ни к другим. Заблудший странник, всюду чужой.

— Я не хочу жизнью, как они, — прошептал я дрожащим и срывающимся голосом. — Я хочу своей!

— Замечательно, но для этого тебе нужен тоник, а еще ты должен внимательнее относиться к своему здоровью. До сих пор ты себя совсем не берег, но теперь ты здесь, в безопасности, и мы очень хотим о тебе позаботиться.

Она вынула носовой платочек и обмакнула его в лужу рядом с кроватью.

Мокрым платочком Морриган вытерла мне лицо, стерла черные полоски от кошачьих усов Элис.

Закончив, она наклонилась и прошептала мне на ухо:

— Я испугалась, что это с тобой сделала моя сестрица. Увидев тебя в дверях, я подумала, что она послала Кромсателя, и тот тебя искалечил.

Я покачал головой, давая понять, что ее сестрица тут совершенно не при чем. И никто меня не калечил.

— Я любила свою сестрицу, — призналась Морриган, промокая мне веки платочком.