В произведениях этого периода Тан-Богораз остался тем же «умным наблюдателем», привлекающим читателя «новизною и чрезвычайной интересностью» разработанного материала 2, но если в романе «За океаном» и в очерках он остался фотографом жизни, то «палеолитический» роман был новым этапом развития Тана как художника. В нем он с большей смелостью обращается с этнографическим материалом, вводит сюжет, создает художественные образы: чукча-оленевод Ваттан, охотник-одул (юкагир) Гиркан, красавица Мами — все эти и некоторые другие действующие лица романа являются созданием фантазии писателя. Характерно, что они даны как бы под двумя углами зрения: с одной стороны — это легендарные, эпические герои, с определенными, ярко, но несколько условно, в стиле фольклора, выраженными чертами характера, с внешним обликом фольклорных персонажей; с другой стороны — в них много живых, сугубо житейских черточек, проявляемых в быту и в мышлении. Такая

568

двойственность образов позволила писателю, наряду с этнографическими эпизодами, детальными описаниями быта, обычаев и верований, пронизать роман возвышенным, романтическим настроением, а в нужные, художественно и логически оправданные моменты реалистически изображаемых оленеводов и охотников дать в облике легендарно-эпических героев.

Роман «Восемь племен» — это вдохновенный гимн во славу большой самоотверженной любви и страстное обличение кровавой племенной вражды.

В 1904 году, в разгар русско-японской войны, Богораз возвратился в Россию. Близилась первая русская революция. Богораз снова отдался политической борьбе. «Зашумела Россия, — писал он, — задралась. То били старые новых, как искони велось, — теперь били новые старых. Я бегал за теми и другими с записною книжкой. Ездил на Волгу и в степь, и в Сибирь. Был страстным газетчиком, фельетонистом. Почувствовал себя даже всероссийским художественным репортером». Нечеткость мировоззрения, неопределенность политической позиции привели к тому, что Богораз, с одной стороны, принял участие в организации «Крестьянского союза», в октябре 1905 года был близок к Московскому центральному забастовочному комитету, печатал статьи и стихотворения в нелегальных социал-демократических (большевистских) газетах («Казарма», «Голос солдата»), с другой — был одним из первых членов мелкобуржуазной «Народно-социалистической партии».

Революция 1905—1907 года нашла широкое отражение в творчестве Тана: ей посвящены повести «На тракту», «Дни свободы», рассказы-аллегории «Христос на земле» и «Легенда о Счастливом острове», политические памфлеты «Сон тайного советника», «Опять на родине», стихотворения и многочисленные очерки.

Тану оказалось не по силам дать цельный художественный образ революции, показать революционных рабочих, представить героику и драматизм Московского восстания, понять до конца истинный смысл происходящих событий: сказывалось его народническое мировоззрение и весьма поверхностное знание рабочего революционного движения.

В годы реакции значительная часть демократической буржуазной интеллигенции, восприняв разгром революции 1905—1907 годов как полную несостоятельность революционной борьбы вообще, отошла от революционного движения и обратилась к идеалистической философий, к мистике, к религии, «Тяжелое раздумье

569

между двух, революций досталось нам дорого, — признался Богораз. — Начальство расставило вешалки по всем городам. А снизу выдвигались анархисты, боевики, всевозможные эксы, дружины боевые и разбойничьи. В то время было хорошо тем, кто был связан с партией, но мы, беспартийные, метались».

Несмотря на разгром революции, Богораз продолжал «бунтовать» и пытался «додраться с начальством»; около двадцати раз, по его собственному признанию, он «привлекался к суду по делам политическим и литературным», даже корректуру своего первого собрания сочинений в 1910 году он читал нелегально, сидя в тюрьме. Но этот бунт был бунтом ради бунта, кипеньем крови «огнем неистраченных сил» — порой, без ясной цели и даже иногда без надежды на победу.

Противоречивый, иссушающий мозг и парализующий волю путь «метаний» в полной мере отразился на наиболее значительных художественных произведениях Тана 1908—1914 годов; их герои полны благородных побуждений, полны желания бороться, полны сил, но они — одиночки, которым не дано победить, для них борьба не является социальной необходимостью.

Свой второй «палеолитический» роман «Жертвы дракона» Тан написал в 1909 году. «Получилась чрезвычайно интересная реконструкция возможного (или воображаемого?) быта, обычаев, легенд первобытного человека» 1, — писал в 1929 году об этом романе член-корреспондент АН СССР С. Обручев.

Современная писателю критика ставила «Жертвы дракона» на один уровень с такими популярнейшими произведениями на эту же тему, как «До Адама» Джека Лондона и «Борьба за огонь» Рони-старшего.

В основу романа «Жертвы дракона» Тан положил древнюю легенду «о девушке, отданной дракону, и юноше, защитившем ее». Герой романа Яррий (писатель мыслил его как бы реальным человеческим прообразом христианского святого — победителя дракона Юрия (Георгия) Победоносца) выходит, на бой с драконом, олицетворяющим для писателя - и это очень хорошо чувствуется в подтексте — все земное зло; Тан полон симпатии к своему герою, он восхищается его отвагой, он доказывает, что Яррий должен поступить именно так, как поступил, но все же он, только «слабый боец с его костяным копьем и деревянным луком», и он не станет победителем, он будет жертвой.