Влада усмехнулась краешками губ — Стас почти точно воспроизвел и ее слова, и интонацию, с которой они были сказаны, — и отступила на шаг. Руки ее скользнули вначале к поясу халатика, потом к плечам.

Халат соскользнул на пол.

— Если ты сейчас уйдешь, то уже навсегда, — тихо сказала Влада.

И тогда Стас начал целовать ее всю: губы, глаза, шею, нежные ямки над ключицей, восхитительно нежные груди, быстро твердеющие соски…

— А Игра… Не такая уж она и плохая, — прошептал он, легко поднимая Владу на руки и опуская в прохладу простыней.

— Мне она тоже начинает нравиться, — ответила девушка, прижимая голову Стаса к своей груди. — Она просто чудесная, эта Игра! И здесь — не бойся выйти за рамки…

Утром, когда они отправились добывать завтрак, выяснилось, что декорации Игры полностью переменились. Исчезли вампиры и ведьмы, людоеды и тигры. Холодильник с продуктами стоял теперь в салуне, где «зависли» пьяные ковбои. Когда Стас вошел в салун через скрипучие воротца, все они дружно подняли головы, разговоры смолкли. Стас молча прошел к холодильнику. В нем он обнаружил две аэрофлотовские упаковки с завтраком и двухлитровую пластиковую бутылку фанты. Все это он умудрился прихватить левой рукой, готовый в любую секунду правой выхватить из кобуры «вальтер». Он уже почти дошел до выхода из салуна, когда за его спиной взвизгнул бармен, здоровенный детина в ковбойке с засученными рукавами:

— Господа! Этот джентльмен уходит, не заплатив за выпивку!

Перед Стасом туг же вырос ковбой, явно только что спрыгнувший с голливудского киноэкрана. Стасу даже показалось, что он помнит эту наглую рожу, заросшую пышными, словно сорняки на непрополотой грядке, усами.

— Джентльмены, но я ничего не заказывал, — как можно учтивее сказал Стас и даже слегка поклонился.

— Я сам видел, как ты дважды заказывал виски! — взревел ковбой и выхватил револьвер. Стас попытался опередить его, но не успел.

Выстрелом его швырнуло на пол. К счастью, свой пистолет Стас не выронил и сознания от резкой, почти невыносимой боли в правом локте, не потерял. Руки его стали словно ватные, но все-таки Стас всадил две пули в жирный живот ковбоя, выглядывавший из-под полурасстегнутой рубашки, а две другие достались бармену и еще одному завсегдатаю салуна. После этого его пистолет «сдох». К счастью, в дверях салуна появилась почувствовавшая неладное Влада.

— Леди! К нам пожаловала леди! — взревели ковбои, тут же позабыв про Стаса.

Леди немедленно выхватила пистолет и открыла ураганный огонь. Стас, сунув «вальтер» в кобуру, подхватил с пола выроненные в момент падения упаковки с завтраком и бутылку и на четвереньках — так было безопаснее — ретировался из салуна.

— Где ты… так здорово… научился бегать… на четырех? — поинтересовалась Влада, когда они вбежали в спальню и задвинули засов.

— Одна знакомая… собака научила, — признался Стас, с трудом переводя дыхание.

Теперь с каждым днем Игра нравилась ему все больше. Декорации ее время от времени менялись, добывать еду становилось все сложнее. К тому же каждая пойманная «пуля» означала болезненный, иногда сбивающий с ног удар током. Стас изо всех сил старался уберечь от выстрелов Владу, не раз прикрывал ее своим телом, когда очередной план атаки холодильника проваливался, но иногда «пули» Владу все-таки настигали. Она не плакала и не упрекала его, только кусала губы, и Стас с ужасом думал, что она в любой момент может променять его на кого-нибудь другого игрока, из тех, что пока предпочитали действовать в одиночку. Встречались Влада и Стас с ними, правда, редко, но все-таки встречались. Один игрок, высокий и, не в пример Стасу, широкоплечий, попытался даже заговорить с Владой, в упор не замечая стоявшего рядом Стаса. И тогда Стас, неожиданно для самого себя, выхватил пистолет и — тоже в упор — всадил в игрока «пулю», а Владу схватил за руку и почти силком увел в спальню. Она ничего ему не сказала, но в тот вечер была необычно молчалива, а ночью, как никогда, ласкова и предупредительна…

Удары током были так болезненны, что очень скоро Стас научился стрелять из любого положения, на голос, на звук шагов, в прыжке и в падении, а также мгновенно выбирать оптимальные пути отхода, когда их план добычи завтрака или обеда в очередной раз проваливался.

Случалось, они ложились спать, поужинав лишь любовью. И ни разу им не удалось набрать еды впрок. Питание было разнообразным, почти всегда — усилиями Влады — вкусным, но каждую порцию приходилось завоевывать, словно престижный спортивный кубок.

Дни и ночи летели, как болиды в «Формуле один», и Стас с тоскою думал о том, что сборы скоро кончатся и им с Владой придется разъехаться по домам. Здесь он Владе необходим, но захочет ли она с ним встречаться, когда эта необходимость исчезнет? И что, если ее возьмут в сборную, а его нет?

Стас старался действовать нестандартно и эффективно. В первые дни планы операций с повторяющимися названиями «завтрак», «обед» и «ужин» разрабатывала Влада, но за последнюю неделю она ни разу не сказала, что ее план лучше.

Самые ответственные и опасные моменты нападений на холодильник Стас брал на себя, но Влада умело его прикрывала и несколько раз спасала от «пуль». Их спальня теперь — от них же — охранялась, и для того, чтобы попасть в нее, Стасу и Владе приходилось, во-первых, выяснять, что и как стережет их «гнездышко», во-вторых, обманывать или «убивать» охранников. Иногда безуспешные попытки отбить спальню растягивались на полночи, и они решали на следующий день лучше недоесть, чем недоспать, но голод каждый раз выгонял их на поиски пропитания задолго до обеда.