– Вижу, люди в основном правильно понимают поставленные задачи. Но, Ангел, явились ведь не все? Верно? В чем дело? Как это понимать?

– Варяг, это тот самый случай, требующий хирургического вмешательства. Я говорил и с кемеровскими, и с питерскими, и с другими. Они не совсем правильно понимают решение нашего схода. Так что нужно тебе что-то предпринять. Может, придется слетать и в Хабаровск, и во Владик. Там, на Дальнем Востоке, давно пора навести порядок. Да и в Екатеринбурге не все так…

– Ясно, не продолжай, Ангел. Я все понял. Завтра ты едешь в Питер договариваться о встрече. А ты, Трубач, решай вопросы с другими. Мы их по очереди навестим. Если гора не идет к Магомету, то он «навестит» ее непременно. Пусть в Екатеринбурге соберут сход. Посмотрим расклад сил. Если на сходе свердловские скажут нам «нет», будем действовать по-своему. И пусть потом не обижаются на превратности судьбы. Согласны?

– Согласны, Варяг, – в один голос сказали Трубач и Ангел.

– Ну, тогда с богом.

В Санкт-Петербург Варяг прибыл в сопровождении Ангела и Трубача. Давно в городе на Неве не было такого авторитетного представительства законных. Слухи о прибытии крестного отца мгновенно облетели весь блатной мир Северной столицы. И это невзирая на строжайшую конспирацию и на то, что приехали они весьма скромным образом. Ранним утром в понедельник серебристо-серая «Волга» въехала в Питер по Московской трассе и, как говорится, никуда не сворачивая, направилась к гостинице «Астория», где были забронированы места. Бандиты, не жаловавшие законных, на этот раз оказали честь представителям всероссийского схода. У гостиницы, где остановился Варяг, неотлучно дежурили около десятка «быков», готовых в случае необходимости выпустить в покушающегося на жизнь гостей весь арсенал имеющихся боезапасов. Делалось все это довольно профессионально и совершенно незаметно для обывателей, торопящихся по своим делам. И тем не менее такое сборище бойцов напоминало демонстрацию силы, а иногда все же кое-кто из прохожих на улице оборачивался на группу молодых людей с напряженными и хмурыми лицами. Эта помпа была не по душе Варягу, и он попросил Ангела сделать так, чтобы бойцов отправили на все четыре стороны.

Лидером питерских бандитов был Сергей Тарасов, который был больше известен как Стреляный. Необычное прозвище к нему прилипло несколько лет назад, когда в одной из разборок ему прострелили легкое. На заре мужания он любил показывать затянувшуюся рану, а иной раз, пугая многочисленных недругов, рвал на себе рубаху и, тыча пальцем в развороченную грудь, кричал на всю округу:

– Вот сюда стреляй! Да смотри не промахнись, получше целься! В меня уже такие, как ты, пытались стрелять! Но что из этого вышло?! Посмотри на меня, я живой! Я бессмертный!

Обладая завидным мужеством, он мог идти даже на заряженный ствол, и его приятели помнили случай, когда лидер враждебной группировки ткнул пистолет в левую сторону груди Стреляного и нажал на курок, но вместо ожидаемого выстрела последовал сухой щелчок. Стреляного спасла осечка.

С тех пор многие стали говорить о том, что в облике Стреляного кроется нечто мистическое.

Свое восхождение на «бандитский» олимп Санкт-Петербурга он начинал как обыкновенный рэкетир, сумевший обложить данью всех частных торговцев вблизи Гостиного Двора. Среди торговцев встречались строптивые, с ними поступали просто – отвозили за город и зарывали по горло в землю. И уже через полгода он был признанным хозяином части Невского проспекта – в распоряжении Стреляного теперь находилось несколько десятков отмороженных «гвардейцев». Позже он значительно расширил свой бизнес, и ему уже было мало копеечной дани – он стал отнимать машины у «провинившихся» и прибирать к рукам многочисленные мелкие предприятия. Это было вначале.

Сейчас Сергей Тарасов стал по-настоящему богат. Даже по московским меркам его состояние внушало уважение. Но Стреляный по-прежнему удивлял своих соратников нестандартностью поведения – он мог появиться в шикарном ресторане в дырявых брюках и застиранной рубахе, а порой прогуливался в болотных сапогах по Дворцовой площади, после чего садился в ослепительно сверкающий «Мерседес», вызывая удивление туристов и прохожих.

Эти чудачества не вредили его авторитету, а, наоборот, еще более работали на имидж рубахи-парня. Он заметно выделялся из многочисленной армии санкт-петербургских бандитов.

В начале своего пути, стремясь попасть в бандитскую элиту, Стреляный опирался главным образом на бывших спортсменов, которые с удовольствием реализовывали нерастраченные силы во всевозможных стычках с другими группировками, и, будучи мастером спорта по боксу, он часто сам принимал участие в потасовках и «стрелках». И даже, став полновластным хозяином целого района, поддерживал форму – иногда лично наказывал взбунтовавшегося бойца.

Стреляного боялись. На то были веские причины – поговаривали, будто неподчинившихся он вешал в лесу за ноги, и если те не ломались сразу, то оставлял их на ночь. Некоторым не удавалось дожить до утра. И поскольку в лесу действительно время от времени находили повешенные за ноги трупы, то мало кто из окружения Стреляного сомневался в истинности подобных слухов и в том, что его угрозы могут всегда иметь реальные последствия. Желающих спорить или противоречить ему становилось все меньше.

В Санкт-Петербурге Стреляный появился неожиданно, он как бы возник из ниоткуда. Все началось с того, что близ Гостиного Двора в многолюдной толпе был тихо зарезан прежний хозяин Невского Женька Лещ. Стало ясно, что скоро появится новый лидер. Стреляный заявил о себе стремительно, показав, что имеет не только жесткий характер, но и неимоверно развитое честолюбие – именно эти черты скоро выдвинули его на первые роли. После того как он вместе со своей бесстрашной, отпетой шпаной буквально за неделю провел со всеми питерскими бандитами одну за другой «стрелки», из которых три закончились жуткой стрельбой и десятками трупов и раненых, спорить за лидерство на Невском с ним больше никто не смел.