— А что он сказал о нём? Кто это? Случайно не журналист? — нетерпеливо спросил Шумилов.

— Нет… — протянул Тимирязев, — не похоже. Это какой-то важный, уважаемый человек и он хорошо знаком чеченцу.

— Продолжайте!

— С этим человеком надо разобраться, он сказал это какому-то Руслану. А Руслан его спросил, не будет ли большого шума, если он завалит русского. Шамиль, сказал, что сильного шума не будет, мужик и так замешан в нескольких сомнительных разборках по линии бизнеса — всё спишут на его конкурентов. И все — больше ничего не сказали.

— Так, так… — произнес задумчиво Шумилов, — спасибо вам, Андрей Михайлович, за помощь! — и он крепко пожал ему руку бывшему коллеге.

— Будет трудно, зовите! — улыбнулся Тимирязев.

— Непременно.

— Интересно — сказал Царьков, вернувшись в кабинет после того как проводил Тимирязева, — это Шамиль говорил о Гнедыхе?

— По всей видимости — ответил Шумилов, — депутат только что был у Ахмадова и разговор, я думаю, идет о нем. Слушай, Викторыч, надо бы наших людей приставить к этому деятелю, для охраны. Иначе будет не очень хорошо выглядеть, если мы знали о покушении, но ничего не сделали.

— Думаете, есть смысл?

— Смысл есть во всем, даже в том, как пустить струю в унитаз. Не тяни, Андрей, надо срочно, прямо сейчас их отправить.

— Тут уж я без санкции не могу!

Подняв трубку, Царьков нажал одну единственную кнопку, отчего аппарат цвета слоновой кости с гербом Советского Союза на номеронабирателе загудел негромким, но ощутимо слышимым звуком и дождался, когда ему ответил заместитель начальника Управления полковник Дрозд. Царьков сообщил, что имеется информация о подготовке покушения на депутата Госдумы Гнедыха, в связи с чем, надо срочно выделить ему охрану.

— Информация точная, проверенная? — засомневался Дрозд — надо будет докладывать генералу, готовить ШТ в Москву.

Царьков, державший трубку не очень близко к уху, так что громкий голос Дрозда был слышен достаточно хорошо, вопросительно покосился на Шумилова.

— Вали всё на меня — вполголоса посоветовал Николай Поликарпович, — если будут вопросы, я потом все объясню.

— Данные у полковника Шумилова, все подробности он сообщит дополнительно. Где полковник? Не знаю — Царьков со смешком посмотрел на Шумилова — он мне не докладывает.

— Если положение серьезное выделяйте людей из своего отдела. Пусть его сопровождают до дома и предупредят, чтобы без охраны из подъезда не выходил. Мы можем его поохранять какое-то время, но не долго. У нас своих задач полно. Пусть наймёт частную охрану. Так и объясните ему.

— Я всё понял — сейчас отправлю! — ответил Царьков и закончил разговор.

— Санкция получена, Николай Поликарпович — сказал он Шумилову, я проинструктирую своих ребят и отправлю их в офис к депутату.

— Как думаешь, надо нам поехать вместе с ними и объяснить Гнедыху ситуацию или нет? Вдруг он, под это дело, сольет дополнительную информацию?

— Попугаем его?

— Вот именно!

— А что, может и сработать! Тогда надо быстрей отправлять оперов — Царьков поднялся, нерешительно посмотрел на Шумилова — вы со мной или в гостиницу?

— Нет, так просто от меня не отделаешься! — засмеялся полковник — пойду с тобой. Все равно в гостинице делать нечего. Футбола сегодня нет. Хоккея тоже.

— Тогда милости просим назад, на третий этаж — ответил Царьков, и Шумилов не уловил, чего в его голосе было больше: разочарования или радости.

В кабинете Царьков вызвал к себе двух своих сотрудников, одним из которых оказался уже знакомый Шумилову Олег, доставший им «жучки». Он тщательно их проинструктировал, а затем, оправив их к депутату. Затем Царьков развернул шахматную доску, поставил электрический чайник на подставку. Тот сразу зашипел глухим шумом.

За окном стемнело.

Шумилов взял черные фигуры, неторопливо принялся расставлять их на доске, бросая косой взгляд в окно. Что-то они упустили за всей этой суетой. Но что? Эта мысль не давала ему покоя. Выстроив свое черное войско в два ряда, Николай Поликарпович сделал ответный ход, после того как Царьков двинул вперед пешку. Его шахматный противник что-то говорил, но Шумилов был полностью погружен в себя, автоматически двигал фигуры. Однако при этом умудрился не проигрывать.

— Николай Поликарпович, — обратился к нему Царьков — вы как будто меня не слушаете?