Буквально сразу Царьков и Шумилов увидели, как дверь кафе распахнулась и оттуда словно ошпаренные, выскочили телевизионщики.

— Повезло бедолагам! — констатировал Царьков — могли костей не собрать.

— Не они, а мы. Их кости собирать пришлось бы нам.

Тем временем, Мишин и его оператор быстро пошли по улице к стоящей неподалеку машине. Мишин выглядел каким-то взъерошенным, возбужденным. Его ярко красная куртка была расстегнута и полы её отгибались встречным ветром. Размахивая руками, он что-то говорил своему оператору и поминутно оглядывался при этом, видимо проверяя — нет ли преследователей.

— Я тебе еще одну принес — вдруг раздался голос Гнедыха, причем так явственно, словно он стоял рядом с машиной Царькова и Шумилова — ту, которую ты просил.

— Давай, давай! Здесь именно та съемка?

— Да.

— Копий не делал? — спросил низким голосом чеченец — надеюсь, у тебя хватило ума не лезть в эти дела?

— Конечно, Шамиль, я что больной что ли? Полупанов хотел сделать, его жена мне говорила.

— Так он сделал? — подозрительно поинтересовался Ахмадов, — надо будет навестить его жену, поговорить с ней.

— Нет, Шамиль, не делай этого — просительно проговорил Гнедых — Полупанов ничего не успел — я бы знал.

— Смотри, депутат, поверю тебе на этот раз! Останешься ужинать со мной?

— Извини, надо еще в несколько мест успеть. В другой раз…

— Ну, раз так.

Раздалось шуршание, смазанные звуки шагов — видимо Гнедых вышел. Потом снова заговорил Шамиль, но уже на чеченском языке.

— У вас в конторе есть переводчики? — спросил Шумилов, слушая с досадой непонятный разговор горцев.

— С этим проблемы — задумчиво произнес Царьков, — вот только если кто-то из агентуры? Но я таких не помню. Придется вернуться и на месте порешать.

В это время Шамиль закончил свой разговор с невидимыми собеседниками и чеченцы куда-то засобирались.

— Поехали отсюда — сказал Шумилов — надо срочно перевести разговор Ахмадова. От этого может многое зависеть.

В Управлении, как и предупреждал Царьков, переводчиков не оказалось. В агентурном аппарате было несколько чеченцев, однако им до конца не доверяли — было слишком опасно.

Но Шумилову повезло. В налоговой полиции работал их бывший коллега, служивший в свое время в УКГБ по Чечено-Ингушской АССР. Царьков при Шумилове позвонил в Управление налоговой полиции и попросил Тимирязева. Разговор был недолгим и, оказалось, что Тимирязев знает чеченский, сможет им помочь.

— Попроси его прийти поскорее — нетерпеливо попросил Шумилов.

Царьков обо всем оговорился и, чтобы скоротать время, поставил электрочайник.

Они начали чаевничать, ожидая налогового полицая. Царьков принялся рассказывать всякие истории о том, как боролись с бандитами в лихие девяностые, упомянул о ребятах из отдела, поехавших в Чечню на контртеррористическую операцию. Они обсудили обстановку в Чечне, первые потери. Время тянулось медленно, неспешно. Во всяком случае, так казалось Шумилову. Наконец, позвонил дежурный и сообщил, что к начальнику отдела ЗКС и БТ пришел посетитель.

В приемной Шумилова и Царькова ожидал крупный рослый мужчина. Голова его была полностью седой, хотя он был еще не старым. Выглядел гость солидно — аккуратный костюм с галстуком, на руке дорогие часы.

— Тимирязев, Андрей Михайлович — представился мужчина.

После процедуры знакомства Шумилов перешел сразу к делу.

— У нас есть запись разговора на чеченском, надо перевести, да переводчиков нет. Сможете помочь? — спросил он напрямую.

— Пожалуй, попробую, но…кое-что могло забыться, так что дословной точности не гарантирую — Тимирязев развел руками, как бы заранее извиняясь.

Положив небольшой магнитофон на стол, Царьков щелкнул кнопкой прослушивания. В комнате раздался низкий неприятный голос Шамиля. Тимирязев слушал сосредоточенно, попросил после окончания записи прокрутить еще один раз. Когда Шамиль кончил говорить и Царьков выключил запись, Тимирязев сказал:

— В общем так, этот чеченец говорит что надо какую-то кассету отвезти в Москву. Кассета важная, её там ждут. Потом он сказал что-то про человека, который был с ними недавно. Этот человек не чеченец, не мусульманин.