«Коли на то пошло, почему мама с папой не поведали мне о моем загадочном происхождении? – думала тем временем Харри. – Они же наверняка знали, раз поделились с моим окаянным братцем… История-то до определенной степени общеизвестная. Это объясняет, почему нас никогда особо не жаловали. А мне-то всегда казалось, это потому, что мы не устраиваем правильных званых ужинов и проводим слишком много времени в седле». Ее бросало то в жар, то в холод, и последние сомнения насчет того, верный ли выбор она сделала, предпочтя горы стране, в которой выросла, рассеялись. Но она любила свою семью и свой дом и горечи не затаила.

Харри резко сосредоточилась, поскольку Джек снова заговорил:

– Здесь последнее время немного неспокойно. Вокруг города и форта ошивается нечто или некто. Мои люди дважды выходили на разведку и обнаруживали признаки битвы, а однажды нашли труп. – Лицо его сделалось старым и измученным. – Он был не совсем человеческий. Хотя на расстоянии вполне мог сойти за таковой.

– Мне говорили, что многие воины армии Севера не совсем люди, – мягко сказала девушка.

Дэдхем немного помолчал.

– В простых цифрах я не могу обещать много. Не хочу насильно рисковать ничьей шеей, кроме собственной, поскольку мы пойдем против приказа. Но я знаю здесь несколько человек, кто относится к северянам так же, как я. Я донесу до них идею.

– Итак, сколько и как быстро?

– Не много и не очень. Те, кто пойдет, неделями дрожали тут, как стрелы на тетивах. Мы благодарны за возможность рвануться вперед. Смотри: ты и твои друзья помоетесь и поспите, а на закате мы выступим.

Что-то смутно, но неотвязно беспокоило Харри с момента попадания в форт. Поначалу она списала это на смущение от первой встречи с Чужаками с тех пор, как сама она перестала быть таковой, и на вызванные этой встречей беспокойные размышления. Но ощущение неправильности, неприятный привкус или вибрация в воздухе усиливалось по мере того, как остальная ее часть расслаблялась. Теперь девушка огляделась, способная наконец сосредоточиться на этой специфической тревоге и с помощью келара отыскать ее причину. Она поворачивала голову то в одну сторону, то в другую. В тесном замкнутом пространстве Джековых комнат было гораздо хуже, чем у ворот. И, положив руку на синий камень в рукояти Гонтурана, Харри наконец поняла, в чем дело.

– И еще одно, последнее.

– Да? – отозвался Джек, но ей пришлось потратить некоторое время, чтобы облечь дело в слова.

– Никаких… ружей. Винтовок или револьверов, или чем вы там еще пользуетесь. Они просто… гм… выйдут из строя.

И она поежилась от близости висевших на стене Джековых охотничьих карабинов и двух револьверов на поясе, брошенном на спинку пустого стула.

Полковник забарабанил пальцами по столу.

– Стало быть, это не просто слухи?

Харри помотала головой.

– Не просто. Сама я не видела, как с ружьями… но знаю. Некоторые способности горцев или самая их суть… Даже умей мы останавливать это, а я не умею, поскольку не понимаю, как это получается… Но чем бы оно ни являлось, те, с кем нам предстоит сражаться, тоже обладают им. И несут его с собой. И… и присутствие оружия в этой комнате, – они махнула рукой, не снимая другой с синего камня, – оно меня… нервирует. А я учусь обращать внимание на такие вещи.

Комната внезапно сделалась меньше и темнее, чем до речи Харри. Джек смотрел на нее и видел не только своего юного друга, но и почти явственно контур того, что она взвалила на себя в горах. И тут неожиданный луч солнца упал через окно на синий камень в рукояти ее меча, и тот вспыхнул. Рука соскользнула с него, и щеку и волосы Харри озарил синий свет. «Я пойду за этой девочкой, – подумал Джек. – Возможно, навстречу смерти, но я пойду за ней и буду горд, что мне представилась такая возможность».

– Прекрасно. Я верю тебе. Как же приятно, когда любимые бабушкины сказки оказываются правдой! Пехота тебе все равно ни к чему, а наша кавалерия привыкла к своим палашам.

– Так как насчет ванны? – напомнила Харри.

Теду было велено обеспечить купание и постели. Харри с Сенай проводили в Джекову ванную первыми. Харри блаженно погрузилась в высокую жестяную ванну, пока вода не сомкнулась у нее над головой и она не увидела верху дрожащий светлый круг. Наконец ей пришлось вынырнуть, чтобы глотнуть воздуха, и мир раскрылся снова. Сенай расплела и теперь расчесывала свои длинные темные волосы, спадавшие ровными волнами ей ниже колен. Харри с завистью наблюдала за ней. У нее у самой волосы были почти такие же длинные, но отовсюду норовили вылезти, и прядки всегда за все цеплялись и рвались. Поэтому если волосы Сенай изящно обрамляли лицо и завязывались на затылке в аккуратный узел, то у Харри непокорные завитки вечно торчали в разные стороны. Сенай снова заплела свою лоснящуюся гриву, пока Харри вылезала из ванны, капая на пол. Горянка скользнула в воду с благодарным вздохом, а Харри влезла в приготовленную для нее Тедом необъятную ночную рубашку и побрела в Джекову спальню, где рядом с кроватью поставили две койки. Наркнон закончила обследовать все углы полковничьих апартаментов вскоре после того, как Харри покончила с купанием. Джек с Тедом опасливо наблюдали за ней. Но когда кошка попыталась втиснуться рядом со своей сол на кровать, та уже крепко спала и отказалась двигаться. Наркнон с недовольным мявом улеглась ей на ноги.

Харри рывком проснулась при звуке собственного имени. С минуту не могла понять, где находится, но не сомневалась, что в тюрьме. Но это оказался всего лишь Джек, окликнувший ее от дверей спальни. Она вздохнула и расслабилась. Главная причина паники заключалась в том, что ее правая рука стискивала всего лишь постельное белье. Джек смотрел на нее озадаченно. От него не ускользнули побелевшие костяшки сжатой в кулак правой руки.

– Он здесь, – кивнул он налево, где на вбитом в стенку крюке, рядом с Далигом с серебряной рукоятью и длинным Тескуном висел Гонтуран.

Харри по одному разогнула пальцы и левой рукой разгладила постель. Сенай и Терим сели и тихо начали натягивать сапоги. Наркнон с обиженным ворчанием перебралась на подушку, откуда Харри только что подняла голову.

На столе снова ждала еда. Невозмутимый Тед молча стоял рядом, готовый наполнить тарелку или чашку. Харри вышла в переднюю комнату, прижимая согнутую левую руку к корпусу. Гонтуран висел у нее за правым плечом.

– Джек, – обратилась она к полковнику, – как вы думаете, нельзя ли мне одолжить у вас… пояс? По-моему, я свой потеряла.