Харри слушала северный ветер. Он злорадно смеялся над ней.

– Не переменится, – сказала она.

Полковник вздернул бровь, но она не стала развивать тему. На плато было шумно от запыхавшихся людей и коней. Они торопились добраться сюда, в точности как в ее сне. Последний час всем пришлось карабкаться вверх бок о бок. Харри прислонилась к плечу Золотого Луча. Как же хорошо, что он такой большой и теплый! Конь повернул голову и нежно пожевал ее рукав, а она погладила его. С минуту поозиравшись вокруг, Харри заметила Наркнон и двинулась следом за ней. Кошка подошла к самому ущелью и уставилась в долину за ним. Даже неутомимая охотница притихла, но, возможно, давал о себе знать пройденный за день тяжелый путь.

Сквозь узкий просвет в скалах могли проехать двое всадников в ряд, но колени их соприкоснулись бы. На этой стороне плато полого поднималось к плечам узкой расселины и спускалось вниз с другой стороны, где люди и кони вполне могли забраться. Харри глядела на ту сторону, чувствуя теплое дыхание Золотого Луча на загривке. Наркнон спрыгнула с насеста возле расселины, повернулась к подруге спиной и начала умываться. Девушка стояла возле самого прохода, прислонившись к покинутому Наркнон уступу. Каменистый склон уходил вниз к покрытой кустарником долине между горных отрогов. На дальней стороне долины горная стена казалась ниже, но терялась в предгорьях. Харри чувствовала, как взгляд ее устремляется все дальше, к бесплодной равнине за тускло серой долиной и россыпью низких острых холмов. И на краю равнины она разглядела колышущееся марево, словно набегающий прилив. Будто волна, исследовало оно берег перед собой, подкатываясь к мелким холмам перед тем, как перехлестнуть через них.

Харри повернулась и пошла обратно к своему отряду. Она сказала, ни к кому не обращаясь:

– Они будут здесь завтра.

В ту ночь в лагере не шумели. Казалось, воины суеверно боялись в последний раз открыто полировать клинки. Многие втихую проверяли снаряжение, двигаясь словно призраки. Все избегали смотреть друг на друга, и не слышалось бодрого звона металла о металл. Даже шаги звучали приглушенно.

Джеков гнедой мерин Дрейк и Золотой Луч подружились за те дни, пока несли своих всадников бок о бок. Коней Чужаков всегда ставили в сторожевую линию, тогда как горские лошади бродили где хотели, никогда не уходя слишком далеко от человеческого лагеря. А Золотой Луч и Дрейк стояли часто нос к носу, перешептываясь между собой о погоде и пройденных за день милях, а может, судача о причудах и заботах своих всадников. Сегодня они встали рядом, повернув головы в одну сторону. «На нас смотрят, – подумала Харри, глядя на них в ответ. – Или наблюдают за этим ужасным северо-западным ветром». Золотой Луч дернул ухом назад, затем вперед и топнул. Дрейк повернул голову и задумчиво фыркнул на товарища, затем оба наладились вздремнуть, расслабив одну ногу и прикрыв глаза. Харри с завистью наблюдала за ними. Северный ветер невнятно бормотал.

– Дрейк знает о войне почти столько же, сколько я, – проговорил Дэдхем. – Вот он и посоветовал юному Золотому Лучу хорошенько выспаться в ночь перед боем. Трудно в это поверить после стольких часов в седле, но я, пресыщенный удовольствиями солдат, собираюсь рекомендовать тебе то же самое, мой блестящий юный капитан.

Харри вздохнула.

– Перестаньте уже звать меня капитаном. Достаточно того, что я Гонтурана ношу. А он не ваша легенда.

– Привыкнешь, капитан, – отозвался Джек. – Неужели ты откажешь мне в одной маленькой радости? Не отвечай. Ложись спать.

– Может, если бы я умела стоять на трех ногах и стекленеть глазами, это бы помогло, – проворчала она. – Я не хочу спать и… боюсь сновидений.

– Хмм, – отозвался полковник. – Даже те из нас, кого не заставляют верить в сновидения, не особенно любят сны в ночь перед битвой, но это… неизбежно.

Харри кивнула, затем раскатала одеяло и послушно на него улеглась. Наркнон тоже не находила себе места. Она побродила вокруг костра, отошла потереться носами с Золотым Лучом, вернулась, легла, еще походила.

– Я пошлю Кентарре и ее людей в лес по обе стороны от ущелья, на склоны над долиной. Мы все сможем столпиться здесь… и видеть приближение врага.

– Восхитительно, – отозвался Джек со своего одеяла, стягивая сапоги. – Я б и сам лучше не придумал.

Харри беззвучно рассмеялась:

– Тут организовывать особенно нечего, мой мудрый друг. Даже я это понимаю.

Джек кивнул.

– Ты могла послать нас в эту трещину в скале попарно, чтобы нас покрошили в капусту. Тогда бы я возражал. Но ты не собираешься этого делать. Спи уже, генерал.

Харри фыркнула в ответ.

Она лежала с открытыми глазами и видела набегающее на луну облако, слышала завывание набирающего силу северного ветра. Рваные тучи заслоняли лунный свет. Вот топнула лошадь в сторожевой линии, вот неразборчиво забормотал кто-то из спящих. Наркнон, наконец решившая все-таки поспать, едва слышно посапывала, положив голову подруге на грудь. А за всем этим Харри слышала… другие вещи. Она не выставила часовых, поскольку не сомневалась в их бесполезности. Так же как не сомневалась, что северяне явятся завтра. Всем бойцам ее небольшого отряда повезло выспаться в ночь перед боем. Глупо не принимать подарки судьбы, раз уж предлагают.

Но, лежа в одиночестве без сна, она слышала топот не подкованных железом копыт, перемещение массы верховых животных, не имевших отношения к лошадям, сонные всхрапывания всадников, не принадлежащих роду человеческому. На несколько почти мирных минут ее сознание уплыло в сон. Но вот раздался шорох, память тут же распознала шуршание закрывающегося клапана шатра, и голос Корлата резко произнес: «Завтра». Потрясенная Харри рывком села. Наркнон соскользнула с ее плеча и устроилась на земле. Кругом лежали небольшие, мертвого вида кучки – ее друзья и последователи. Красные угли костров зловеще оттеняли неподвижную черноту скального козырька и шевелящуюся черноту крон за ним. Повернув голову, девушка едва различила силуэты конских ног и услышала, как звякнула о камень подкова. Джек дышал глубоко. Он отвернулся от света умирающего костра, и она не видела его лица. Мелькнула даже мысль, не притворяется ли он спящим, дабы подать ей пример. Харри взглянула на Наркнон, вытянувшуюся рядом и переложившую голову ей на колени. Кошка-то уж точно спала совершенно искренне. Усы подергивались, в горле рождался чуть слышный рокот.