– Нет.

Белый конь заржал, и Цорнин ответил, встав на дыбы. Харри стукнула его кулаком по шее, и он опустился, но задние ноги остались напряжены, готовые в любой момент послать тело вперед.

– Прекрасно, – сказала Всадница. – Поедем, познакомимся с ними.

Дождь стрел посыпался с неба на мутное море у их ног. Несколько темных фигур, отбрасывавших слишком много теней, упали, и странные крики донеслись до наблюдателей у Врат.

– По крайней мере, стрелы их протыкают, – донесся голос Терима.

Золотой Луч прижал уши к голове и гарцевал на месте. Харри слышала, как сдвигаются ближе кони у нее за спиной. Сенай и Терим выдвинули своих чуть вперед по каменному склону по обе стороны от Ущелья.

– Джек, ждите здесь. Мы вернемся, когда созреем передохнуть, и вы сможете заняться ими на некоторое время.

– Как скажешь, капитан, – отозвался Дэдхем и шепнул: – Удачи, Харизум-сол.

Харри махнула Джекову трубачу, и они вылетели под знаменем звонких медных нот, ибо другого у них не имелось.

Золотой Луч несся вниз по склону. Белый жеребец встал на дыбы и заржал. Всадник развернул его и галопом метнулся вбок, а темная масса его армии хлынула вверх по стенам долины. Из грубых глоток вырывались боевые кличи на неведомых языках.

Площадка перед Вратами пригодилась Харри. Ее небольшое пространство оставляло защитникам место для маневра, но не позволяло массе северян окружить и затоптать малочисленный дамарский отряд. Каждая сторона билась на узком фронте. Открытым оставался лишь вопрос о том, как надолго у горцев хватит сил, ведь любого павшего или уставшего северянина можно было заменить свежим. Харри вытащила Гонтурана из ножен и взмахнула им, со звоном рассекая северный ветер, и тот осыпался кусками, плача, под ноги Золотому Лучу.

– Гонтуран! – заорал Терим.

– Харизум-сол и Гонтуран! – крикнула Сенай, стремясь не отстать от него.

А затем горцы схлестнулись с северянами.

Золотой Луч бросался на врага, кусался и бил копытами, а Гонтуран сек и рубил. Харри чувствовала, как поднимается внутри золотая волна, и радовалась ей, поскольку от рассудка ей было бы сейчас мало пользы, да и та некстати. Гонтуран стал мокрым от крови, но кровь эта имела странный цвет. Облака норовили закрыть солнце, но все время рвались и уплывали, и ободренные горцы сражались еще яростнее. Ведь это доказывало, что черное войско не всемогуще.

Харри смутно осознала появление головы Дрейка у своего колена и в миг затишья, сумев опустить правую руку и тяжело опереть маленький щит на бедро, спросила:

– Откуда вы взялись?

– Мне показалось, ты никогда не вернешься и не дашь нам шанса, а мы устали ждать, – ответил Джек.

А затем битва опять сомкнулась вокруг них, лязг металла и гром ударов поднялся с новой силой и поглотил их. Когда перемазанный чужой кровью Золотой Луч запрокидывал голову, пена летела назад и стекала по предплечью Харри.

Враг ускользал от прямого взгляда даже на расстоянии удара мечом. Харри видела лучше, чем большинство ее соратников, и все равно не могла сказать, почему так уверена, что ее противники не совсем люди. Отдельные блестящие глаза и быстрые руки выглядели вполне человеческими, но другие, казалось, росли из странно сочлененных плеч и бедер, а глаза были косо посажены в непривычной формы черепа. Хотя, возможно, головы были нормальные, просто шлемы нарочно сделаны кривыми. Некоторые вражеские скакуны оказались настоящими лошадьми, но у многих шкура искрилась, словно чешуя, ноги оканчивались вовсе не копытами, а зубы были острые, как у собак.

Шли минуты, Гонтуран жил собственной жизнью. В следующий раз Харри увидела Джека, когда Дрейк врезался в них сбоку, и его всадник задел ее шпорой по лодыжке. Полковник крикнул:

– А не подумать ли тебе об отступлении через пару минут, капитан? Враг отброшен, и мы заслужили отдых.

Харри озадаченно огляделась, но признала его правоту: ее отряд отогнал темную армию – та снова откатилась на полпути вниз по долине.

– Ого, – выдохнула она. – Гм. Да.

– Назад! – заорал Джек, приподнявшись в стременах. – Назад к ущелью!

Трубач подхватил его призыв. Когда полковник пробивался к Харри, он следовал за ним, как часто следовал за полковником Дэдхемом в битвах минувших лет. Он ни разу не получил раны, которая помешала бы ему подать сигнал, хотя пограничные стычки вряд ли подготовили его к этому дню. Он устал, мундир был залит кровью, и ему потребовался миг, чтобы наполнить легкие воздухом и заставить трубу заговорить. Но затем звонкие ноты снова полетели над головами его соратников, и отряд собрался отступать к ущелью. Харри увидела поблизости Сенай, затем остальных. Они по одному оборачивались в седле, словно просыпались, заслышав сигнал к отступлению. Некоторые подхватывали клич и передавали его дальше. Филанон пустили среди своих чистую звенящую ноту. Горские кони и лошади Чужаков развернулись и понеслись галопом назад. Харри приготовилась последовать за ними, но внезапно перед ней вырос белый жеребец.