Мечтая, я, наверно, не очень внимательно глядел по сторонам. Когда мечтаешь, то видишь уже только то, что тебе хочется, а не то, что делается вокруг. Так что я прямо вздрогнул, когда передо мной в нескольких шагах очутилась вдруг Анна Аркадьевна. Она была загоревшая, в широкополой соломенной шляпе, светло-зеленом платье и босоножках. Рядом с ней шел бледный, сразу видно, что не с юга, парень в черном костюме и нес, слегка клонясь в одну сторону, большой чемодан. Он называл Анну Аркадьевну Анечкой и на весь перрон говорил о том, что ее телеграмма пришла только утром и поэтому ее родители, которым он звонил, не сумели выбраться на вокзал.

— Так и получилось, что я один тебя встретил, — сказал он потише и взял Анну Аркадьевну под руку.

Они поравнялись со мной.

— С приездом! — сказал я хриплым голосом и загородил им дорогу. — Это я…

— Шатилов? — изумилась Анна Аркадьевна. — Здравствуй! Что ты здесь делаешь? Встречаешь кого-нибудь?

— Да, я встречаю, — сказал я и с трудом добавил: — Вас.

— Меня? — Анна Аркадьевна была, как говорится, поражена. — Меньше всего ожидала сейчас увидеть тебя, Шатилов…

— На площади еще Горяев ждет, — предупредил я, — Владик.

— Что-нибудь случилось? — спросила Анна Аркадьевна.

— Случилось, — сказал я.

— Так что ж ты? Ну?.. — Анна Аркадьевна испуганно смотрела на меня, остановившись как вкопанная посреди перрона.

— Случилось, но не очень страшное, — сказал я, чтобы ее успокоить.

— Так что же?

— Я потом, — сказал я и покосился на парня с чемоданом. — Можно потом?..

— А-а, — сказала Анна Аркадьевна с облегчением. — Так, может, мы потолкуем с тобой завтра? Раз ничего страшного…

— Ничего очень страшного, — сказал я спокойно, — но через два часа будет уже поздно.

После этого Анна Аркадьевна почему-то опять сильно встревожилась.

— Что же, — заторопилась она, — тогда скорее поедем ко мне. Где же Владик?

На площади Владика не было. Анна Аркадьевна и ее знакомый немного постояли, а я побегал взад-вперед по тротуару от вокзала до метро, но Владика не нашел.

— Придется ехать без него, — решил я.

Мы сели в троллейбус и поехали. Конечно, вдвоем с Владиком мне теперь было бы легче. Но об этом не стоило думать. В троллейбусе мы сначала не разговаривали. Нарушил молчание Виктор — так звали парня, который нес чемодан.

— Как ты все-таки отдыхала, Анечка? — спросил он.

— Отдыхала?.. — переспросила Анна Аркадьевна, словно очнувшись. — Чудесно! Там были замечательные прогулки — например, от Храма воздуха к Красному Солнышку…

— …откуда открывается вид на вершину Эльбруса, а также на живописно раскинувшийся внизу Кисловодск, — вступил я в разговор, вдруг вспомнив Владикину брошюру.

Анна Аркадьевна и Виктор внимательно на меня посмотрели.

— И само восхождение удивительное! — продолжала Анна Аркадьевна. — Воздух все время такой, что совершенно не чувствуешь крутизны…

— Незабываемая прогулка, которая, однако, не рекомендуется при пороке сердца, — быстро добавил я, очень довольный, что мои знания пригодились.

— Ты побывал в Кисловодске? Да, Шатилов? — спросила Анна Аркадьевна.

— Нет, что вы, я никогда там не был!

Мне показалось, что этот мой ответ Анне Аркадьевне чем-то очень не понравился, и я не вымолвил больше ни слова, пока мы не пришли к Анне Аркадьевне домой.

Анна Аркадьевна усадила меня в кресло, а сама села напротив на ручку другого кресла. Потом она взглянула на Виктора и сказала:

— У нас с Володей дела.

Виктор с огорченным лицом отправился в другую комнату. В дверях он остановился и спросил:

— Разговор будет большой?

Я подумал и ответил:

— Длинный.

Тогда Виктор огорчился еще сильнее и закрыл за собой дверь. А я без всякой утайки рассказал все с самого начала: как позвонил Лешке в первый, а потом во второй раз, как сегодня мы пошли к Лешке, чтобы все ему растолковать, а вместо этого его обманули.

Анна Аркадьевна слушала меня очень внимательно. Сначала у нее было такое лицо, как будто я ей отвечаю у доски и она не хочет, чтобы я знал, правильно отвечаю или нет. Но скоро лицо у нее стало такое, какое было на вокзале, когда я с ней поздоровался и сказал, что Владик ждет на площади.