Казалось, на несколько мгновений Марк Дентон лишился дара речи. Он поднял бумагу к уху, снова опустил на колени.

— Теперь этого уже недостаточно.

— Прошу меня извинить, патрульный?

— Этого недостаточно, — повторил Марк. — И вы это знаете. Двести долларов — цифра тринадцатого года.

— Вы именно такую и просили, — возразил Паркер.

Дэнни покачал головой:

— Об этом просили на переговорах шестнадцатого года. Но стоимость жизни возросла на…

— Ах, стоимость жизни, подумать только! — воскликнул Кёртис.

— На семьдесят четыре процента, — произнес Дэнни. — За семь месяцев, сэр. Поэтому дополнительные двести долларов в год… без оплаты медицинской страховки… без улучшения санитарных условий в служебных помещениях…

— Как вы знаете, я создал комиссии для рассмотрения данных вопросов. А теперь…

— Эти комиссии, — перебил Дэнни, — составлены из капитанов — начальников участков, сэр.

— И что же?

— И у них есть личный интерес — не найти никаких изъянов в помещениях, которыми они сами же распоряжаются.

— Насколько я понимаю, вы подвергаете сомнению честность вашего руководства?

— Нет.

— Вы подвергаете сомнению субординацию в данном управлении?

Марк Дентон не дал Дэнни ответить:

— Это предложение неприемлемо, сэр.

— Очень даже приемлемо, — отозвался Кёртис.

— Нет, — упорствовал Марк Дентон. — Думаю, нам нужно рассмотреть…

— Сегодня, — заявил Герберт Паркер, — первый и единственный день, когда это предложение в силе. Если вы его не примете, то, вернувшись позже, обнаружите, что двери закрыты, дверные ручки сняты, а вокруг холодно и пусто.

— Мы не можем на это согласиться. — Дэнни помахал листком в воздухе. — Нам дают слишком мало и слишком поздно.

Кёртис покачал головой:

— А я говорю, что это не так. И мистер Паркер говорит, что это не так. Следовательно, это не так.

— Потому что вы так сказали? — подал голос Кевин Макрей.

— Совершенно верно, — отозвался Герберт Паркер.

Кёртис провел ладонями по столу.

— В прессе мы вас попросту уничтожим.

Паркер кивнул.

— Мы дали вам то, о чем вы просили, а вы отказались.

— Это не так, — проговорил Дэнни.

— Но мы преподнесем это так, сынок.

Дэнни, Кевин и Марк переглянулись.

Наконец Марк снова повернулся к комиссару Кёртису:

— Предложение не принято, черт подери.

Кёртис откинулся в кресле:

— Доброй ночи, джентльмены.

Лютер спускался по ступенькам дома Коглинов, собираясь направиться к трамвайной остановке, но тут заметил ярдах в десяти Эдди Маккенну: тот опирался о капот своего «гудзона».

— Ну, как реставрация вашего чудесного здания? Продвигается? — Маккенна отделился от автомобиля и подошел к нему.

Лютер изобразил на лице улыбку:

— Очень даже неплохо продвигается, лейтенант, сэр. Очень даже неплохо.

Кстати, это была сущая правда. Они с Клейтоном в последнее время пахали как одержимые. Иногда, случалось, им помогали мужики из филиалов НАСПЦН, раскиданных по всей Новой Англии, мужики, которых миссис Жидро умудрялась затащить в Бостон в выходные дни, а иногда и вечера; разбор они закончили несколько недель назад, затем протянули проводку по всему дому и сейчас занимались водопроводными трубами, которые шли из кухни и ванных к главной трубе, керамической красотке, проведенной ими месяц назад от подвала до крыши.

— Когда, думаешь, оно откроется?

Лютер в последние дни и сам над этим задумывался. Ему еще оставалось протянуть массу труб, к тому же он ждал, когда доставят материалы, чтобы начать штукатурить стены.

— Трудно сказать, сэр. Похоже, через несколько месяцев. От многих вещей зависит, сэр.

— Не сомневаюсь. Эти Жидро наверняка планируют торжественно разрезать ленточку, устроить сбор собратьев, уж поверь мне.

— Ну, сэр, я думаю управиться эдак к концу лета, где-то так.